За соседней дверью - Мария Вэйдер

– Джун. – Она попробовала собраться с силами, чтобы начать. Ее голос дрожал от волнения. – Дженнифер – сестра твоего отца и… твоя биологическая мать.

Это прозвучало как удар грома. Вот и все. Мои предположения подтвердились, а привычная реальность распалась на тысячу осколков. Дженнифер Сандерс – моя биологическая мать. Я не знала, как реагировать на такое заявление, поэтому просто подняла глаза на папу, который смотрел на меня с сожалением и грустью.

– А твой отец…

– Генри, – ответила за нее я.

– Но как? – Мама в недоумении сдвинула брови.

– Я провела небольшое расследование, – пробормотала я, разглядывая помятую простынь. – Рылась в старых вещах и нашла открытку с адресом Дженнифер. Мы поехали туда с Тайлером, но узнали, что она мертва. А потом съездили на кладбище.

Мама в шоке уставилась на меня, сохраняя молчание. Она ведь доверяла мне, а я в одночасье разрушила это.

– Прости меня, мам, – грустно буркнула я. – Последнее время я много тебе врала.

Но она лишь взяла мою руку в свою и произнесла:

– Сейчас это уже не имеет значения.

Тогда я призналась во всем до конца:

– А потом мы поехали к бабушке и дедушке.

– Ты ездила к бабушке и дедушке? – удивилась она еще больше. – Теперь понятно, откуда тебе известно о Генри.

– Да, но они не понимали, почему я ничего не знаю о Дженнифер.

– Мы очень долго хранили эту тайну. – Теперь и мама начала изучать глазами посторонние предметы, подбирая нужные слова. Я чувствовала, с какой болью ей приходилось говорить об этом. Думаю, она так же стыдилась лжи, как и я.

– Дженнифер и Генри были, – подал голос папа, – хорошими людьми.

– Да, – тут же подтвердила мама, – мы вчетвером были очень дружны.

– Но что с ними произошло? – поинтересовалась я.

– Они ввязались в плохую историю, – с горечью выдохнула она, вспоминая происходящее.

– Я знаю, что она не окончила университет, – выдала я, надеясь, что так мама быстрее поймет, с чего начать.

– Да, – вяло кивнула она. – Дженнифер всегда была очень яркой и своевольной. Она влюбилась в парня по имени Генри Харрис. Их чувства были очень сильны.

Мама немного помолчала, изучая лицо папы, словно искала в нем поддержку.

– И решила сбежать вместе с ним, не сказав родителям, – продолжала она. – Джен считала, они ее не поймут. И поэтому сохранила связь только с нами.

Тем временем я глядела в пол и пыталась переварить сказанное. Почему-то трудно было смотреть на родителей. Не каждому человеку суждено узнать такое о себе.

Но мама говорила дальше:

– А потом они узнали, что у них появишься ты. – И обратила взор на меня.

Я заметила, что ее глаза уже были на мокром месте. А потом поняла, что и мои тоже.

– Они очень, – сказал папа, запинаясь, – любили тебя.

– Да, они были готовы на все ради тебя.

Я прослезилась, но поспешила стереть влагу рукавом кофты.

– Им понадобились деньги, но в долг у нас они брать не хотели. – Маме тяжело давалась эта история, поэтому она сильнее сплела наши пальцы. Вторую руку я протянула папе. – Генри связался с отморозками.

Я ужаснулась. Неужели мой отец мог сделать такое? Неужели не было другого выхода?

– И, – всхлипнула мама, – он задолжал им крупную сумму, и они… убили его.

Она заплакала. Мама вытирала бегущие по щекам слезы, едва находя силы продолжить рассказ. Даже по бледной щеке папы поползла слезинка, пропитав ткань подушки.

– Дженнифер знала, что они придут и за ней. Она была готова сделать все что угодно ради твоей безопасности. – Мама сжала мою руку еще крепче. – Она попросила нас забрать тебя и взяла обещание никогда не рассказывать тебе об этом.

Теперь и я больше не смогла сдерживаться и заплакала. Заплакала так сильно, как никогда, ведь вместе со слезами выходила боль.

– Они оба очень сожалели обо всем.

– Но неужели вам не хотелось своего ребенка?

– Джун, ты всегда была нашей дочкой. И правда, которую ты узнала, ничего не меняет.

– Мы любим тебя, – прошептал папа дрожащими губами.

– А кассета? – вдруг вспомнила я.

– Кассета? – еле повторил он.

– Там, где вы с Оуэном говорите, что ждете детей.

– Я знал, что он не сдержится.

– Не сдержится? – переспросила я.

– Лишь он знал правду о тебе, – прокашлялся папа, – но мы расходились во мнениях.

– В каких мнениях?

– Он считал, что ты должна узнать правду о своем происхождении, – каждое слово заставляло его прилагать колоссальные усилия, – а мы с мамой думали иначе.

Тогда до меня дошло, почему Оуэн занимал столь шаткую позицию: то намекал, то скрытно держался от лишних разговоров подальше. Он не знал, как поступить правильно: рассказать или сохранить тайну вместе с Аланом. Вероятно, по этой же причине папа не знакомил меня с Хэйсами.

– На той кассете я пытался подготовиться, – произнес отец. – Я готовился… к твоему рождению.

Мама слабо улыбнулась сквозь слезы.

– Мы уже тогда тебя любили.

– А вы умеете хранить тайны, – всхлипнула я с нервным смешком. – А куда ты ездил по выходным?

– Он ездил к Дженнифер, – ответила за него мама.

– Она очень любила цветы, – добавил он. – Я обещал… всегда дарить их ей.

Все встало на свои места, но легче от этого не стало. А ведь раньше я думала, что если узнаю правду, то камень сразу же спадет с души. Кажется, я снова ошиблась.

Произошло слишком много всего, а история моей семьи оказалась полна трагичности и печали. И я не знала, сколько понадобится времени, чтобы свыкнуться с этим. С тем, что мои биологические родители мертвы. А Дженнифер… мертва.

Все, что мне оставалось, – это сохранить о них светлую память и продолжать жить. В конце концов, былого не вернешь. Иногда самая сильная любовь приводит к несчастьям, которые невозможно исправить. Все сложилось бы иначе, если бы мои биологические родители не были слишком гордыми, чтобы занять денег у брата и его жены. Но, думаю, даже такая история заслуживает быть рассказанной и жить в памяти нашей семьи.

И тогда я задумалась: а захотела бы я все изменить? Глядя на моих маму и папу, я поняла, что нет, ведь мне достались лучшие родители на свете, подарившие мне замечательную жизнь. И я буду любить их всегда. Они и есть моя семья.

С губ сорвалось простое: «я люблю вас».

– И мы тебя, родная, – прошептали они сквозь слезы.

Это было именно то, что я хотела услышать больше всего. А мы все еще держались