Попаданка со скальпелем - Екатерина Белова

- А теперь уходи, Дан. Мне надо подумать.

Дан рвано выдохнул, но я как заговоренная смотрела в стену, а когда повернулась, комната была уже пуста.

Задавая вопрос, я рассчитывала, что Дан в той или иной форме признает, что влюблен в меня. Но не так! А как-то легко, может даже с иронией, интуитивно оберегая свое беззащитное мужское сердечко. Я рассчитывала на приятную пикировку, а Дан выкатил заряженную ракетную установку. Любовь, о которой он говорил, была откровенна и неприглядна в своей откровенности, и, наверное, дорого ему обошлась.

В постель я укладывалась, как стеклянная, боясь расплескать инфернально-счастливый ужас. Сердце билось так тяжело, что как бы не проделало мне к утру дыру в грудине.

- Нельзя, - сказала шепотом, пытаясь остановить зарождающееся волшебство.

Мы не можем быть добрыми. Искренними. Слабыми. Слабаков пожирают более сильные особи.

Но сердце явно объединилось с моей драконицей, и плевать они оба хотели, что можно, а что нет.

К утру я, конечно, взяла себя в руки. Сразу после завтрака поручила Аше занять дворцовых горничных чем угодно, лишь бы меня не трогали до обеда. Та даже вопросов задавать не стала, только понятливо кивнула, а едва те объявились, вывалила на стол ворох выкроек.

- Вейры, у нас отсутствует платье на итоговый день бала, - объявила она сурово.

Вейры, ясное дело, радостно заохали и запричитали.

- Никто не пошьет нам платье за пять дней, - раздраженно сказала Баронесса. - Выберем из тех, что есть. Давайте все сюда.

Аше подмигнула мне суровым желтым глазом.

- Моя голова, - я вполне натурально застонала. - Это все ваш грог, я вчера за приветствие выпила два графина, не меньше. Давайте с платьями попозже. Надену любое.

Дамы хищно переглянулись:

- Идите, спите, вейра Фанза. Мы выберем вам платье и на этот вечер, и на последний бал.

Баронесса от радости сделалась ласковая-ласковая, даже не подозревая, что весь ее пыл уйдет в космос. Дан купил с потрохами какое-то столичное ателье, где мне нашили платьев на сезон вперед. Осталось лишь щелкнуть пальцами, чтобы мне привезли то, которое я выберу.

Но уговаривать меня не пришлось. Кое-как изображая усталость, я закрылась в спальне и не мешкая достала лекарский чемодан.

Аше выиграла мне несколько часов, а значит, я должна успеть.

Повинуясь привычке, я чисто вымыла стол, застелила его сначала медицинской клеенкой, а после хлопковым отрезом ткани, натянула перчатки и лишь потом вынула свою медяшку.

Та сыто сверкала, лоснясь от вложенной в нее магии. Я повертела ее в руках, чувствуя, как та гудит и разрывается от запечатанной силы, а после перешла на магическое зрение.

Грязная черная магия обманчиво вилась дымком, а после находила брешь в собственном теле и пробивала этот просвет черной молнией. И мне… предстояло укротить ее.

Активировав кольцо Данте на полную мощность, я перешла на ленточное зрение и взялась за дело. Магия не имела ленточного строения. Не имел ленточного строения и сам дар, почти полностью утонувший в черной магии. Но вот медяшка…

Медяшка, будучи вполне материальной, поддавалась ленточному контролю. Я аккуратно поддела одну из лент хирургическим крючком, сдвигая в сторону, после зацепила ещё одну. Крючок казался откровенно грубым на фоне лент, но я исхитрилась его просунуть почти в центр медяшки, а после пустила разряд силы. Очень скоро по центру медяшки образовалось лысое пространство, перекрытое одной единственной лентой, препятствующей выходу магии.

- Как думаешь, эти ленты… Что они такое?

Драконица уютно завозилась в теле, рассыпая снопы искр по магическим жилам. Сразу сделалось тепло и как-то очень правильно. Такое чувство бывает после хорошей физической разминки.

«Основа мира, - шепнула она доверчиво. - Не каждая иномирянка получает это знание так рано, но ты заслужила. Ты почти прошла предначертанный путь».

У меня едва рука не дрогнула.

- Меня больше волнует, могу ли я пользоваться этим знанием, - сказала с иронией. - Оно выглядит весьма опасным.

«Знаешь, значит, можешь», - отрезала драконица.

Она повзрослела. Стала жестче, проще, нарастила броню. Как я.

- А если я воспользуюсь им во зло?

«Во зло ли?»

Я уже расчистила основное пространство для прорыва магии. Даже такой сильный дракон, как император, при всесторонней магической и артефакторной поддержке не справится с прорывом грязной магии. Его инфицирует раньше, чем он успеет открыть рот. Я… сделаю это?

После вспомнила про Эдит, и угасшая злость вновь потекла по венам.

Магии внутри медяшки уже сообразила, как выбраться на свободу, и бешено атаковала маленькую ленточку, сдерживающую ее от прорыва. Вряд ли та долго продержится.

«Пятнадцать часов сорок девять минут, тринадцать секунд», - скрупулезно подсчитала моя драконица.

Я мысленно почесала ее за ушком, улыбаясь про себя. Хорошее время. К восьми утра в центральном дворце почти никого не останется, приглашенные разойдутся по домам и дальним покоям. Я не хотела лишних жертв.

На этот раз платье было мерцающе-синим, и в зеркале отражалась даже не я, а влюбленная до смерти незнакомка с ведьминскими глазами. Не рожденная для сильных эмоций, я испытывала их прямо сейчас. Медяшка звенела от злой радости в моем потайном кармашке.

На этот раз помимо Марина и Ниша, меня проводило ещё человек пятнадцать. Часть местных мажоров, которых ювелирно насобирала Эдит, дожидались меня в саду, топтались на газонах и перекидывались во вторую ипостась, чтобы заглянуть в окна Розового дворца.

Даже Баронесса смотрела на меня со здравой опаской. Все же насобирать себе такой эскорт всего за один вечер было весьма сильным козырем в негласной придворной иерархии. В ее-то голове я давно уже была мертвой.

Я знала. Все решится в ближайшие сутки.

На этом балу масок уже не было и возможности спрятаться от чужих взглядов тоже. И Дан, работавший стеной от любых неприятностей, тоже появится лишь во второй половине бала. На этот раз придется рассчитывать лишь на саму себя.

Опираясь на руку Марина, я вошла в зал, и около меня тут же закружилась круговерть из полузнакомых лиц.

Меня лихорадило. По венам вместо крови тек ток. Взгляд метался по лицам, останавливаясь на ключевых персонах. Если бы предчувствие могло материализоваться, то стало бы черной кошкой, воинственно выгнувшей спинку.

Императора не было.

Он не вышел ни к основному танцу, ни к раздаче милых, пусть и необязательных подарков, что было прямым нарушением традиций. К седьмому танцу, когда у меня уже кружилась голова и отказывали ноги, я вдруг поняла. Император и не выйдет. Это единственный способ не объявлять