Роковой шаг - Виктория Холт

— Я думаю, что истории о нем сильно преувеличены, — ответила Сабрина.

— Мне кажется, он плохо относился к Реджи.

— Но таковы многие отцы, — живо откликнулась она.

Поскольку она все решала сама, то для данного визита ею было выбрано очень красивое платье из розового шелка с разрезом от талии, обнаруживающим нижнюю юбку, очень тонко расшитую снизу. Плотно облегающий корсаж и низкий вырез придавали Сабрине пикантность.

Я сказала:

— Тебе нужно чем-то покрыть плечи.

Вынув из шкафа украшенную жемчугом накидку, я обернула ее вокруг плеч Сабрины. Серебристо-серый цвет накидки и изысканность жемчуга преобразили платье. Никогда прежде моя накидка не выглядела столь прекрасно, как на Сабрине в тот вечер.

Она была полна уверенности и оптимизма. Она собиралась выйти замуж за Реджи и сделать его счастливым человеком; и в этот вечер ей предстояло встретиться с его отцом.

Точно в восемь часов прибыла карета. Лакей постучал в дверь. Сабрина ждала этого. Из верхнего окна я видела как она забирается в карету и отъезжает. Ни на мгновение мне не пришло в голову, что события этой ночи станут столь горьки для нас.

Ланс был в клубе, и я старалась не позволять себе воображать его за карточным столом с тем напряженным выражением на лице, когда он ставил на кон… Бог знает что. Я предпочитала не думать о нем.

Вместо этого я думала о Сабрине, о ее браке и о том, что она уедет от нас. Итак, это случилось. А однажды придет черед и Сепфоры. Тяжело расставаться с теми, кого любишь и лелеешь с самого их детства, когда ты была самой важной личностью в их жизни. Но неминуемо приходит время, когда необходимо уйти в тень и передать любимицу мужу.

Сепфора была еще молода, но я уже начинала задумываться о том, как долго мне удастся удерживать ее при себе.

Я должна была бы радоваться счастью Сабрины… если это было счастьем. Она выходила замуж из жалости. Однако мне следовало принять тот факт, что она этого хочет, а когда она настраивалась на что-то, то обычно уже не отклонялась от этого.

Я уселась почитать. Прошло, вероятно, около двух часов после отъезда экипажа, и Сабрина наконец вернулась. Она была закутана в старый плащ, которого она, конечно, не надевала, когда выходила из дома. Войдя в мою спальню, она сбросила плащ, и я увидела, что ее корсаж грубо разодран, а юбка порвана; на шее у нее был синяк, а лицо стало серым, как пергамент.

— Сабрина! — воскликнула я.

Она бросилась в мои объятия, рыдая, и я не могла ее успокоить.

— Кларисса… О, Кларисса, — бормотала она. — Это было ужасно… ужасно… Он мертв. Я не делала этого. Клянусь, я не делала этого. Это… это случилось само собой.

— Сабрина, дорогая, постарайся успокоиться. Расскажи мне, что произошло?

— Это был… тот мужчина…

— Ты имеешь в виду сэра Ральфа? Она кивнула.

— Это было ужасно, Кларисса. Я боролась с ним, но начала сдавать. Я не могла сдерживать его… Он оказался таким сильным… Я отбивалась… вопила… дралась изо всех сил, и тогда… О, Кларисса, я не делала этого. Это не моя вина. Это… это случилось само собой.

Я подошла к буфету, где Ланс хранил бренди, нашла немного и дала Сабрине. Ее зубы стучали так, что она не могла пить, а руки тряслись, и она с трудом удерживала бокал.

— Теперь расскажи мне, Сабрина, расскажи все сначала.

Она сидела, уставившись в никуда, как будто все еще переживая тот кошмар.

— Когда я забралась в карету, — сказала она, — Реджи там не было.

— Я следила за твоим отъездом, и мне показалось странным, что он не вышел, чтобы помочь тебе подняться в карету.

— Я не думала об этом, пока не приехала в дом. Экономка была там, но Реджи не было заметно. Она сказала, что сэр Ральф ждет меня, и повела меня наверх. Она постучала в дверь его комнаты. Ответа не было. Тогда она открыла дверь, и я вошла. Это была спальня с огромной кроватью. Я решила, что экономка ошиблась, и собиралась сказать это, как вдруг дверь за мной закрылась и меня схватили. Это был он… О, Кларисса, что я могу сказать тебе? Я очень испугалась. Он был так силен… и он держал меня.

— Милая девочка, это ужасно. Я бы никогда не позволила тебе ехать одной. Я думала, что Реджи будет сопровождать тебя.

— И я так думала. Но этот человек замышлял иное. Он поджидал меня. Это было ужасно. Он сказал, что всегда хотел меня. Он сказал, что это — семейное дело и что между отцом и дочерью должна быть любовь…

Я пыталась вырваться и подбежала к окну. Думаю, что я выпрыгнула бы из него, если бы смогла. Но он уже оказался сзади меня. Он сбросил одежду, которая была на нем, и остался голым. Это было… отвратительно. Он тащил меня на кровать, рвал корсаж и юбку.

Сабрина снова повернулась ко мне и уткнулась в меня лицом, словно стараясь заслониться от происшедшего.

— Он сказал, что я мегера… но ему нравятся мегеры.

Он говорил, что это очень возбуждает, когда девушка сопротивляется. Он говорил ужасные вещи и все время злобно смотрел на меня, облизывая губы… ужасные отвислые синие губы. Я боролась изо всех сил, Кларисса, но он был сильнее, и я боялась, что он одолеет меня. — Она содрогнулась и крепко зажмурилась. — Он ругал меня, смеялся надо мной, рвал мою одежду. И вдруг я почувствовала, что его хватка ослабла. Я провела рукой по его рту, отстраняя эти ужасные губы… меня тошнило от их вида. А потом… он перестал держать меня. Его лицо посинело, и он хрипло дышал. Я оттолкнула его., он свалился с кровати и тихо лежал на полу. Его дыхание остановилось, а глаза широко открылись и остекленели. Мгновение я не могла понять, что произошло. Потом до меня дошло, что он мертв…

— Ты вернулась домой и правильно поступила.

— Но он… Кларисса, я оставила его там. Я нашла этот плащ, вероятно, его собственный. Мне нужно было чем-то прикрыться. Я без размышлений взяла его и выбежала из дома. Мимо проходил носильщик портшеза, он и привез меня сюда. В моем кошельке как раз хватило денег, чтобы расплатиться с ним. О, Кларисса, что теперь будет?

— Ничего. Ты не совершила ничего предосудительного. Это была его собственная вина, и ты не ответственна за его смерть. Но ты уверена, что он мертв? Он мог упасть в обморок… или что-то в этом роде.

— Он не дышал, я уверена в этом. Кларисса, как же я испугалась! Я буквально убежала… Я утешала ее.

— Позволь мне отвлечь тебя от этого. Я отведу тебя в кровать и принесу чего-нибудь выпить. Чего-нибудь успокаивающего. Нэнни Керлью знает подходящее средство.

Сабрина прижалась ко мне.

— Я думала только о тебе, — сказала она. — Как добраться до тебя… Как найти убежище.

Я была глубоко тронута. Она словно стала частью меня самой. И мне хотелось, чтобы это продолжалось всегда, всю нашу жизнь. Я верила, что только смерть сможет разлучить нас.