Семейный стриптиз - Оливия Голдсмит

Перед тем как выбраться из машины Рэйда, Мишель постаралась задрать юбку повыше. Юбку – громко сказа­но, скорее лоскут шириной с пояс Сайта-Клауса. Ну так что ж? Зря, что ли, они с Джадой потратили кучу денег Фрэнка на роскошное белье для этого случая? Вот пусть теперь Рэйд и любуется.

Рэйд не заставил себя ждать. Он выпрыгнул из-за руля, бегом обогнул машину и оказался рядом с Мишель рань­ше, чем Джада успела подкатить на арендованном автомобиле. Взяв под руку кавалера, Мишель отправилась с ним к дому, очень довольная собой. Актриса в ней пробудилась явно незаурядная. Не выпив в общей сложности и полови­ны бокала, она всю дорогу виртуозно исполняла роль дамы под сильным хмельком и наслаждалась своей властью над Рэйдом. Большую часть пути Мишель щебетала о том, как доверяет ему, как боится соглядатаев «супруга» и как она истосковалась по мужскому вниманию.

– Чарльз не в счет, – кокетливо сообщила Мишель, когда они уже подъезжали к дому. – Размеры его банков­ского счета обратно пропорциональны размерам… – Она потупилась – леди как-никак! – и скороговоркой закончила: —…индивидуальным размерам. – После чего стисну­ла бедро Рэйда.

Распаленный страстью, как взявшая след гончая, Рэйд повернул ключ в замке, и Мишель с Джадой вошли в быв­шую супружескую обитель своей подруги. «Премилая квартирка, – отметила Джада, – куда там до нее нашей с Клинтоном первой семейной берлоге в Йонкерсе. Непло­хо устраиваются белые обеспеченные ребятишки!»

– Леди позволят предложить им выпить? – галантно спросил Рэйд, жестом приглашая обеих устраиваться на диване.

– А мы не леди, – грудным голосом проворковала Джада, и Рэйд застыл на полпути к кухне. – То есть… мы, конечно, женщины. Еще какие женщины! Но не леди точно.

Джада провела ладонью по длинным распущенным во­лосам Мишель, полюбовалась, как красиво выглядит ее темная, почти шоколадная рука на золотистом фоне, а за­одно и с часами сверилась. Времени оставалось не так уж много.

Рэйд со свистом втянул воздух.

– Сейчас вернусь, – хрипло сказал Рэйд, круто раз­вернулся и исчез в кухне.

Встретившись взглядами, подруги, согласно задуман­ному плану, принялись срывать с себя одежду.

– Только больше меня так не трогай, – прошептала Мишель. – Ужас какой!

– Я всего лишь по головке тебя погладила, – тоже ше­потом возразила Джада.

– Погладила – и хватит. – Мишель уже избавилась от пиджака и теперь стягивала свою непристойную юбчонку.

Джада переступила через кожаные брюки, оставшись в слепяще-оранжевых шелковых трусиках, чулках и черном кружевном пояске с резинками.

– Ботинки сними! – прошипела Мишель, на которой уже не было ничего, кроме розового атласного лифчика и таких же трусиков-стрингов.

В этот момент из кухни появился Рэйд. Он спиной толкнул вращающиеся двери, повернулся с подносом в руках и… угощение ухнуло на пол.

– Надеюсь, больше у вас ничего не упадет, – со смеш­ком проворковала Джада.

Уму непостижимо! До чего же легко оказалось напоить его, обаять и заставить будто бы по собственной воле при­гласить их в гости. Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Джада покачала головой. Уж эти мужчины! Все они одноклеточные. Резинки идиотского пояса при каждом шаге шлепали ее по ногам. Приспособление – хуже не придумаешь, но их кавалеру, топающему следом, должно нравиться. Для вящего эффекта Джада еще сильнее зара­ботала бедрами, на ходу прикидывая следующую сцену. Полуголая, она тем не менее не выпускала из рук сумочку, что наверняка вызвало бы подозрение у любого, чьи мозги не плавали в дурмане джина и похоти.

– Куда теперь? – спросила она на площадке. Мишель, вся розово-золотая, пожала плечами, Рэйд толкнул правую дверь.

– Прошу!

– Надеюсь, ты не жена-ат? С обманщиками мы дела не имеем, – дразняще пропела Мишель.

– Нет-нет, я свободен. Был женат, но развелся. Она теперь живет в Нью-Йорке.

Рэйд пропустил дам в громадную снежно-белую спаль­ню, и Мишель тут же устроилась на краю кровати.

– Выходит, мы тебя поймали еще тепленьким прямо из объятий женушки? Нам повезло! – Выбросив руку, она уцепилась за галстук Рэйда и начала развязывать. – Девочки не упустят такого молодого, хорошенького и сексуаль­ного.

Рэйд наклонился к ней, пытаясь поцеловать, она отки­нула голову и принялась расстегивать пуговицы на его ру­башке. «Отличный ход, девочка! – подумала Джада. – Не хватало еще, чтобы он касался нас своими погаными гу­бами».

Джада открыла сумочку.

– Какие предпочитаете, мистер Уэйкфилд? – хрипло­вато вопросила она.

Рэйд скосил на нее глаза. Джада чувствовала, что заво­раживает его, но и пугает одновременно – вековое чувство вины белых давало о себе знать. Ну еще бы: если прадед был рабовладельцем, правнуку негоже кувыркаться в по­стели с черной.

– Я спрашиваю, какие вам больше нравятся – рифле­ные или светящиеся? А может, рифленые и светящиеся? – Она вытащила из сумочки горсть ярких пакетиков, при­строила презервативы в раскрытую ладонь Рэйда и сама сжала его пальцы. – Выбирайте.

Положив сумочку у ножки кровати, Джада вынула от­туда масло для тела, «Полароид» и тюбик «Чудо-клея», но все эти атрибуты пока остались лежать на полу. Когда Джада выпрямилась, на ее губах играла загадочная улыбка. Усилиями Мишель рубашки на Рэйде уже не было, но…

– О-о-о, разве это стриптиз? – разочарованно протя­нула Джада.

«Боже, сейчас начнется! – пронеслось в голове Ми­шель. – А что, если у меня не получится? Джада выглядит потрясающе и, похоже, нагота ее не волнует, а я?.. Кроме Фрэнка, меня никто не видел… Ну, так что ж? Купальники бывают еще меньше, но никто не стесняется». Мишель за­ставила себя сползти с кровати. Фрэнк обожал, когда она раздевала его, стоя на коленях.