Мастерский удар - Элизабет Гейдж

11 июня 1960 года

Два часа ночи.

Антон Магнус сидел на постели дочери.

Джули выглядела ужасно: веки распухли от слез, в глазах — унылая безнадежность.

На ночном столике лежало короткое письмо от Скотта Монтигла, в котором тот сообщал, что разрывает помолвку. Сомнений быть не могло — Джули никогда больше не увидит его.

— Послушай, девочка, — вкрадчиво произнес Магнус, — скоро ты сама поймешь, что у меня не было иного выбора. Я не мог допустить этого брака, Джульет. Это было бы огромным несчастьем не только для нашей семьи, но также для тебя и Скотта.

Джули ничего не ответила.

— Разве я когда-нибудь ограничивал твою свободу, — продолжал он. — Я делал для тебя все, что только может сделать отец. И, рискуя показаться напыщенным, скажу, что дорого заплатил за это, когда терпел твое вызывающее поведение. Именно оно и погубило тебя, Джульет. Так что вини во всем только себя!

Девушка по-прежнему молчала, бессмысленно уставившись широко раскрытыми глазами в стену.

— Еще не поздно начать новую жизнь. Помни, что ты принадлежишь к одной из лучших семей в мире! Десятки молодых людей будут счастливы…

Джули вдруг резко села на постели и, наклонившись, плюнула в лицо отцу. Тот ошеломленно замолчал. Потом вынул платок и тщательно вытер лицо. В темных глазах блеснули зловещие искорки.

— А теперь поговорим серьезно, — процедил он. — Полиция может не знать, кто убил мистера Джонни Марранте в его собственной квартире. Но я-то знаю.

Когда до Джули дошли его слова, презрение в ее взгляде сменилось страхом.

— Думаешь, я не следил за тобой все эти годы? Если бы я всегда на шаг не опережал полицию, ты давно уже оказалась бы за решеткой. Мой человек был в квартире спустя несколько минут после твоего ухода. Так что вовсе не твои жалкие попытки скрыть свое присутствие там помогли тебе остаться в стороне. Пока…

Он помолчал, с тайным удовлетворением наблюдая, как меняется лицо дочери, как с каждой минутой тает ее сопротивление.

— У меня в руках все улики, которые доказывают твою вину. Кроме того, есть и свидетельства ваших тесных отношений с усопшим мистером Марранте. Поэтому, пока ты не вздумала выкинуть какую-нибудь новую глупость, предлагаю сначала подумать над возможностью провести лет двадцать в тюрьме.

Джули упрямо молчала.

— Лучше скажи, что ты сделала с револьвером?

— Я избавилась от него, — прошептала девушка.

Антон Магнус довольно кивнул и с отцовской нежностью погладил дочь по руке.

— Когда же ты наконец поймешь, что отец заботится лишь о твоей безопасности и счастье?

Он сжал ее пальцы. Джули не сопротивлялась. Магнус торжествующе улыбнулся — теперь воля этой гордячки окончательно сломлена. Все козыри, как всегда, у него. Иначе и быть не могло.

— А теперь, — объявил он, — я желал бы, чтобы ты попыталась взять себя в руки Начала выезжать с матерью, появляться в обществе, встречаться с людьми. С настоящими людьми. Я хочу познакомить тебя с одним молодым человеком. Его семья хорошо известна на востоке и крайне заинтересована в этом браке. Я уже говорил с ними. Они готовы закрыть глаза на твои прошлые выходки, поскольку понимают, что приобретают гораздо больше.

Магнус ласково посмотрел на дочь

— Смирись, Джульет. И не пытайся сопротивляться Нет смысла бороться с неизбежным.

Джули ничего не ответила, только по щеке ее скатилась одинокая слеза. Отец это заметил.

— Ну довольно, дорогая. Пора наконец стать взрослой… — И Джули, по-прежнему глядя в сторону, почувствовала, что сухие руки дотронулись до ее пижамной куртки.