Случай Растиньяка - Наталья Миронова

– Они знают, что ты женат?

– Папа знает, как выяснилось. В каком-то журнале случайно прочел. Маме не сказал. А мне сказал в тот самый день, когда я тебя привез. Тот же самый вопрос задал: а она знает, что ты женат? Короче, разводимся, женимся, рожаем детей.

Катя вдруг заплакала.

– Родители были против Алика… Они меня не ругали за Саньку, говорили, мы его сами воспитаем… Если бы я их послушала… если бы замуж не вышла за этого подонка… Может, Санька вырос бы совсем другим…

– И мы бы с тобой не встретились?! Ну, спасибо!

– Ладно, давай поженимся, – согласилась Катя. – А где мы жить будем?

– Не вопрос. Куплю квартиру побольше. Эту Саньке оставим. – Герман заглянул себе через плечо на спящего мальчика, и Катя тоже обернулась вместе с ним. – Он уже скоро начнет барышень водить.

– Дал бы бог, – вздохнула Катя. – Он ничем, кроме игр, не интересуется. Живет в виртуальном мире.

– Попробуем в реальный вытащить. Первым долгом, я думаю, надо ему зубы вставить.

Катя опять заплакала.

– В шестнадцать лет вставные зубы!

– Ничего страшного. У него какие зубы были – как у тебя?

– Нет, он весь в отца. У Алика передние зубы торчат и щель большая, и у Саньки тоже.

– Вот видишь? Со вставными лучше будет. Но прямо завтра вам с ним надо в милицию – показания давать. Надо бы сперва в травмпункт – зафиксировать побои. Да, и одежду ему купить, и ботинки, я все, что на нем было, выбросил. Ничего, не волнуйся, я сам с вами съезжу. А ты увольняйся с работы, – добавил Герман.

– Ты домостроевец? Алик все требовал, чтобы я дома сидела. Ты тоже хочешь?

– Нет, но из галереи придется уйти. Ты же понимаешь, там нельзя оставаться. Я хочу спать со своей женой. Причем хочу прямо сейчас. Пойдем, а? С ним ничего не случится. Проспит до утра.

– Пойдем.

Они как будто встретились после долгой разлуки. Разлука, пусть и недолгая, обоим показалась вечностью. Обнялись и утонули друг в друге, между их телами не осталось просветов, их качала и несла мощная волна, вздымала на гребень и швыряла вниз, а они упивались головокружительной качкой, длиной и силой сплетенных рук и ног. И можно было не предохраняться, ничего не бояться, все равно неизбежное уже случилось, новая жизнь уже жила в них, и они втроем помещались в ее большом и щедром теле – он, она и ребенок.

* * *

Рано утром позвонили из особняка Голощапова.

– Герман Густавович! – кричала в трубку плачущая экономка. – Аркадий Ильич умер!

– Как умер?!

– Вхожу в спальню, – всхлипывала экономка, – там никого. Постель не тронута. Пошла в кабинет – проверить. А он там, на диване сидит. Глаза открыты, а сам мертвый. Изольды Аркадьевны нету, уехала куда-то еще вечером поздно, вещи собрала и уехала. Водитель говорит, в аэропорт отвез.

И она разрыдалась в голос.

– Успокойтесь, Марья Семеновна, ради бога, успокойтесь. Скажите, он… – Герман хотел спросить «своей смертью умер?», но побоялся еще больше ее расстроить. – Вчера дома был кто-нибудь? Из посторонних?

– Леонид Яковлевич заезжал. Приехал вместе с Изольдой Аркадьевной, а уехали они врозь. Он – раньше.

– Понятно. Марья Семеновна, я вас очень прошу, успокойтесь. У Аркадия Ильича больное сердце, вы же знаете. Я скоро приеду. – Катя вскинула голову и пристально взглянула на него при этих словах, но ничего не сказала. – А вы пока известите милицию и вызовите «Скорую». Сможете?

– Ой, я даже телефонов не знаю!

– Милицию вызовите по ноль два, «Скорую» – по ноль три. Так положено. Я скоро буду.

– Давай я тебе быстро завтрак сготовлю, – предложила Катя.

– Было бы отлично, – благодарно взглянул на нее Герман. – Я думал, ты будешь выступать, что я вот так с утра уезжаю. Бросаю тебя одну.

– Я уже большая девочка, справлюсь. Ты обязательно должен ехать. Все-таки человек умер… какой-никакой… живая душа…

– Он был хорошим человеком. Вот хоть убей, за ним всякое водилось, но человек он был хороший.

– Не буду я тебя убивать. Иди умывайся, брейся, а я пока омлет приготовлю и кофе сварю.

Санузел в старой квартире был, понятное дело, раздельный. Катя первая воспользовалась удобствами, умылась и ушла на кухню готовить. На шум выполз из большой комнаты Санька. Он был по-прежнему страшен на вид, но шел сам, шаркая ногами по полу.

– Мам?

– Умойся тут в кухне, сынок, Герману надо срочно уехать. А может, еще поспишь?

– Не, я хочу твой омлет. А что случилось?

– Шеф Германа, – Катя не стала говорить «тесть», – умер вчера ночью. Скоропостижно.

– А он нас не бросит?

– Кто, Герман? Никогда! – с гордостью проговорила Катя.

– Верно мыслишь! – поддержал ее вошедший в кухню Герман.

Он был уже одет и первым делом выложил из бумажника на стол платиновую карточку.

– Надо Саньке одежду купить. Вот, возьми, это корпоративная карточка, купи что хочешь.

– А пин-код? – У Саньки жадно загорелись глаза. – Мам, мне мобильник нужен.

– А с твоим что случилось? – Кате ужасно не понравилось выражение его лица.

– Так он это… дома остался!

– Вот вернешься домой и заберешь. А до тех пор потерпишь. На, ешь. Как твоя рука?

– Ничего.

Катя выложила перед сыном на тарелку порцию омлета. Герман тем временем записал на оборотной стороне визитной карточки пин-код.

– И вот тебе еще немного наличных, – продолжал Герман, но Катя его остановила:

– Ты себе хоть что-нибудь оставь. Зачем наличные, когда карточка есть с пин-кодом? А тебе там понадобится, и именно наличными. Я свекровь хоронила, знаю. За деньги брался – вымой руки еще раз. И садись за стол.

Санька с любопытством следил, как мама строит большого и грозного Германа. Он покорно отправился мыть руки. А она демонстративно спрятала карточку и пин-код, как говаривали раньше гусары, за корсаж.

– Мам, ты чего?

– Ничего. Ешь.

– Он горячий.

– Разломай на кусочки, остынет.

«Неужели она знает? – с ужасом думал Санька. – Неужели бабушка ей сказала?»

Вернулся Герман и начал торопливо поглощать омлет, но у него опять зазвонил телефон.

– Поесть не дадут, – расстроилась Катя, но по лицу Германа догадалась, что дело архиважное.

– Герман, привет, это Понизовский.

– Паша, извини, а нельзя в другой раз? У меня тесть умер. Я тороплюсь, мне надо на Рублевку.

– Нет, это не может ждать. Умер? Это как раз имеет отношение к его смерти. Неужели он… Короче, я тут просматривал почту, мне пришло от него сообщение с аттачем. Ты должен это увидеть.