Принцесса и медведь - Марья Зеленая

Разумеется, Виола замечала его долгие взгляды и томные вздохи, но никогда не придавала этому особого значения.

— Пф-ф! — Она с презрением подняла бровь. — Если вы меня так любите, почему же тогда не дождались у белой скалы. Признаться, я была неприятно поражена, когда не застала там ваш отряд.

— Ну… — Манчини смущенно отвел глаза. — Откровенно говоря, я не ожидал, что вы действительно рискнете сбежать.

— Замечательно! — едко усмехнулась она. — И зачем тогда было соглашаться? Я рассчитывала на вас.

— В свое оправдание могу сказать, что я все-таки подумывал разбить там лагерь хотя бы на одну ночь.

— И что же вам помешало?

— Во-первых, хейды. Их ярл четко дал нам понять, что мы должны не мешкая убираться с их земель. Если бы они обнаружили, что мы почему-то медлим, это привело бы к плачевным последствиям.

— Понятно. Вы струсили, — пренебрежительно хмыкнула Виола. — А что «во-вторых»?

— Во-вторых, когда мы подъехали к этой скале, на нас набросился огромный медведь. Мы едва унесли от него ноги. Полагаю, что у него там логово или что-то вроде того. Как вы понимаете, разбивать там лагерь было бы весьма неразумно.

— Вонючее ссыкло! — по-хейдеронски ругнулась Виола.

— Что-что? — переспросил Манчини.

— Вас же была там чертова уйма вооруженных мужиков! Неужели вы бы не справились с каким-то медведем?

— Нас было всего пятеро. — Манчини спесиво наморщил крючковатый нос. — И ехали мы на переговоры, а не на охоту.

— Вот Бьорн почему-то не побоялся в одиночку пойти на этого зверя. А вы просто жалкий трус!

— Бьорн? Уж не так ли зовут того дикаря, что вас обрюхатил?

— Не ваше собачье дело!

— Хватит! — с неожиданной злобой рявкнул Манчини. — Прикуси язык, женщина! Теперь ты моя жена и должна меня уважать!

— Так было бы за что, — фыркнула Виола.

Манчини откинулся на сиденье и засунул большие пальцы под кожаный ремень, подпоясывающий его камзол.

— Муж жене хозяин и бог, — с угрозой в голосе процедил он. — Я научу тебя уму-разуму, маленькая потаскуха.

— Только попробуй!

Неизвестно, как далеко бы зашел этот разговор, но в следующий момент карета остановилась. Лакей отворил дверцу. Манчини спустился и подал Виоле руку.

Она проигнорировала его жест и, подхватив измятые шелковые юбки, ступила в жидкую грязь.

«Туфли безнадежно испорчены», — мельком подумала она, но этот пустяк совершенно ее не взволновал. К чему горевать о туфлях, когда безнадежно испорчена вся жизнь?

Они вошли в замок. В большом зале все было готово к пиру. Отблеск свечей в серебряной посуде, мелодичное звучание лютни, изысканные яства на дубовом столе… В памяти неожиданно возник другой пир. Тот самый, с которого все и началось, когда Бьорн похитил ее… На глаза навернулись слезы.

Новоиспеченную супружескую пару усадили во главе стола, и гости принялись шумно поздравлять их, один за другим поднимая бокалы за здоровье молодых. Виола не стала пить. Во-первых, у нее и без того кружилась голова, а во-вторых, она слыхала, что спиртное дурно сказывается на потомстве. Не то, что бы она пеклась о здоровье сигизмундова отпрыска, но и произвести на свет урода тоже бы не хотелось.

Когда окружающие изрядно захмелели, с места поднялся отец.

— Дорогие гости! — торжественно произнес он. — Хочу поблагодарить вас за то, что вы пришли поздравить мою возлюбленную дочь в самый прекрасный момент ее жизни.

«Самый прекрасный момент моей жизни я провела на туше убитого медведя», — подумала Виола, угрюмо ковыряя вилкой перепелиный паштет.

— Они такая чудесная пара! — слащаво прощебетала баронесса Пердутти.

Уф! Виола терпеть не могла эту напыщенную лицемерку.

— Уверена, господь пошлет им множество славных детишек, — фальшиво проворковала маркиза Серпенте — еще более противная особа, чем баронесса Пердутти.

— Да будет ваш брак долгим и счастливым! — выкрикнул кто-то из дальнего конца зала.

— Так поднимем же за это бокалы! — призвал всех отец.

Он выпил до дна, и гости последовали его примеру.

— А теперь, — продолжил граф, вновь усаживаясь за стол, — думаю, нашим молодым уже не терпится стать мужем и женой по-настоящему.

«О чем это он? — нахмурилась Виола, а в следующий момент до нее дошел смысл сказанного. Ее словно окатило ледяной водой. — Боже, нет! Только не это!»

— Его сиятельство абсолютно правы, — подтвердил господин Папагалло — распорядитель придворных церемоний. — Брак не может считаться окончательно свершенным, покуда муж и жена не взойдут на брачное ложе.

— Да! Да! — загалдели подвыпившие гости. — Эй, Манчини, хватит обжираться! Пора бы уже и помять супружескую постель!

— Вспаши ее поле как следует, да поглубже!

— Сделай с ней чудовище о двух спинах!

— Засади ей в ножны свой меч по самую рукоять!

— Даже и не думай! — сквозь зубы прошипела Виола, но ее слова потонули в возбужденном гомоне.

Манчини нацепил на свою крысиную морду самую елейную улыбку и поднялся с места. Схватив Виолу под руку, он заставил встать и ее.

— Извольте пойти со мной, дорогая супруга, — шепнул он ей на ухо и вытащил ее из-за стола.

— Дорогие молодожены, прошу следовать за мной, — господин Папагалло взял канделябр и направился к выходу.

Манчини поволок Виолу за собой, а гости провожали их непристойными выкриками и рукоплесканием.

Распорядитель церемоний, отец и еще несколько приближенных сопроводили супругов в спальню, где им предстояло провести первую брачную ночь. В камине метались языки пламени, бросая зловещие блики на потемневшие каменные стены.

Почти все пространство комнаты занимала широкая кровать с пурпурным бархатным балдахином. По обе стороны от нее стояли тумбочки, на которых поблескивали серебряные подсвечники.

Эта спальня предназначалась для важных гостей, и Виола почти никогда в нее не заглядывала. И вот теперь она здесь, уже как гостья в собственном доме. Но хуже всего то, что ей снова придется спать с мужчиной против своей воли.

В комнату вошла камеристка Джоанна.

— Позвольте, миледи.

— Что? — Виола с непониманием уставилась на нее.

— Я должна снять ваше платье.

— Как?! И вся толпа будет на это пялиться? — Виола ошарашено обвела глазами выстроившихся полукругом дворян.

— Не волнуйтесь, миледи, — поспешил успокоить ее распорядитель. — Рубахи останутся на вас. Свидетели только удостоверятся, что вы с супругом легли в постель, а потом все выйдут за дверь, и будут ждать там.

— Ждать чего?

— Кхе-кхе. Доказательства того, что таинство брака свершилось.

— Проклятье! — пробурчала Виола себе под нос. — Чтоб вас черти разодрали.

Она увидела, что слуги уже помогли раздеться новоявленному супругу. Ей ничего не оставалось делать, как позволить камеристке стянуть с себя платье и вынуть шпильки из волос.