Бурбон и ложь - Виктория Уайлдер

— Лейни! Черт, ЛЕЙНИ!

Огонь, разгорающийся позади меня, освещает темноту настолько, что я вижу, что он на большой скорости приближается прямо ко мне.

— Здесь, — с трудом выдыхаю я. — Я здесь. Мы здесь!

Я слышу, как он резко выдыхает.

— Лейни!

Весь адреналин, выплеснувшийся в мою кровь и заставлявший меня бороться, бежать, улетучивается, и я ломаюсь. Я задыхаюсь от рыданий, зажмуривая глаза.

— Грант!

Я изо всех сил сжимаю Джулеп в объятиях. Этот ублюдок причинил ей боль. Мой голос дрожит, когда я говорю ей:

— Ты спасла мне жизнь, милая девочка, — мой подбородок дрожит, пока я пытаюсь не думать о том, как она нашла меня.

Как только Грант оказывается достаточно близко, он кричит:

— Детка, нам нужно двигаться! Это место сейчас взлетит на воздух.

— Джулеп ранена. Возьми ее.

Он наклоняется, когда я пытаюсь поднять ее повыше. Он перехватывает ее и укладывает так, чтобы она оказалась перед ним на шее лошади.

— Дай мне руку, — говорит он, поворачиваясь ко мне. Я протягиваю ее, и он хватает меня за бицепс, поднимая на лошадь, которая уже трогается с места. Устроившись позади него, я крепко держусь. Зажав поводья в одной руке и удерживая Джулеп другой, Грант срывается с места. Тверк скачет быстрым галопом, и волосы хлещут меня по залитому слезами лицу. Несколько секунд спустя позади нас взрывается рикхаус. Мы достаточно далеко, чтобы я не почувствовала ни жара, ни взрывной волны. И я знаю, что если бы Грант не появился вовремя, я бы не выжила.

Пожарные машины с ревущими сиренами летят в противоположном от нас направлении, по узкой дороге в сторону пожара. Я оглядываюсь, чтобы увидеть, как весь рикхаус полыхает ярким пламенем. Перед глазами у меня все расплывается от ревущего огня. Я крепче прижимаюсь к Гранту, но он дергается, наклоняясь на бок, словно что-то не так.

На вершине холма, ведущего к главному дому, он останавливает Тверка.

— Осторожно, детка, не так сильно, — говорит он, морщась, и я с ужасом понимаю, что он ранен и истекает кровью.

Его бок мокрый и липкий. Мои руки покрыты чем-то, я сразу понимаю, что это кровь — я уже чувствовала такое раньше. Это нехорошо, и меня снова охватывает паника.

— Я в порядке, детка. Ты ранена? — говорит он через плечо, зная, что я схожу с ума, даже не глядя на меня.

Но я игнорирую его слова.

— Ты не в порядке.

И я даже близко не в порядке, но кровь не идет. И Грант, и Джулеп ранены, и нам нужна помощь. Собравшись с силами, я сползаю с лошади.

— Куда ты идешь?

Я поворачиваю к дороге.

— У тебя кровь. Я иду за помощью.

Я начинаю размахивать руками над головой, пытаясь привлечь внимание полицейских машин и скорой помощи, когда они подъезжают ближе.

— Эй! Мы здесь, — кричу я. Машины замедляют ход. Слава богу.

Когда я оборачиваюсь, то замечаю его бедро. Он сделал жгут из ремня.

— Что случилось?

Я пытаюсь сдержать очередное рыдание, которое пытается вырваться наружу. Не сейчас. Нет, пока с ними не все в порядке.

Но он не отвечает мне. Он прижимает Джулеп к себе и спускается с лошади, а затем укладывает ее в траву, благоговейно поглаживая по голове.

— Ты молодец, девочка. Ты чертовски хорошо справилась, Джулс.

Все еще склоняясь над ней, он смотрит на меня, встает и подходит. Он не останавливается, пока не обхватывает меня руками. Я вдыхаю его запах, пока он целует мою макушку и волосы, потом лоб, а затем зарывается лицом в мою шею.

— Я пытался успеть. Я так старался, черт возьми.

— Но она это сделала, — говорю я, кивая на Джулеп. Ей больно, но она виляет хвостом, когда я опускаюсь ниже, чтобы погладить ее. — Она нашла меня, предупредила, а потом вцепилась в него, когда он поднял пистолет. Это и стало причиной пожара. Когда он выронил его, он выстрелил, — говорю я, глядя на рикхаус, который теперь полностью охвачен пламенем.

— Черт. — Он наклоняется, как может, чтобы снова погладить ее по голове.

— Он пнул ее, я думаю, и она сильно ударилась о землю. Она не может опираться на задние лапы.

— Мои храбрые девочки.

Грант держит одну руку на ее груди, прижимая меня к себе. Он целует меня в висок, позволяя своим губам задержаться там.

Я приседаю рядом с ним, и он отстраняется, заглядывая мне в глаза. Его руки поднимаются к моему лицу, обхватывают его и притягивают ближе, пока его губы не соприкасаются с моими. Мы целуемся как люди, которые понимают, насколько близки были к тому, чтобы никогда больше этого не сделать.

По его лицу текут слезы, когда он снова отстраняется и спрашивает:

— Он причинил тебе боль?

Он осматривает мое лицо и тело, убеждаясь, что со мной все в порядке.

— Я не мог до тебя добраться. — Он снова целует меня. — Вот черт, — говорит он, морщась, когда переносит вес тела, пытаясь встать.

Я смотрю вниз на его ногу, и мои глаза расширяются от серьезности его травмы.

— Боже мой. Грант? Твоя нога.

Он пожимает плечами и смотрит вниз.

— Это был чистый выстрел. Пуля прошла навылет.

— И ты просто целуешься со мной, когда у тебя в ноге дырка от пули?

Он усмехается, но, когда снова пытается пошевелиться, все равно морщится.

— Это ранение не такое болезненное, как то, что в боку.

Когда он поворачивается, чтобы посмотреть, даже это небольшое движение заставляет его шипеть сквозь зубы.

Он ухмыляется.

— Похоже, на какое-то время никаких катаний на спине.

Я фыркаю от смеха, но в моих глазах стоят слезы. Когда я опускаю голову на его плечо, мы оба начинаем терять адреналин, который удерживал нас на ногах и не давал развалиться на части.

— Эйс примчался, как только услышал выстрелы у нас дома. Я очнулся от того, что он бил меня по лицу. Мы быстро наложили жгут — я не истек кровью, так что артерию он не задел. И ничто не могло помешать мне добраться до тебя. Я забрался на лошадь, и с криками поскакал прямо туда, где, по его словам, осталась ты.

Я держусь за бок, поднимаясь на ноги, мои ребра болят от каждого вдоха, пока я смотрю на пламя. Джулеп лает, когда раздается звук еще одного взрыва. Нет никаких шансов, что этот пожар можно было сдержать или пережить. Темное небо заполняется клубами еще более темного дыма.

— Пожарные не смогут справиться с ним, пока все не выгорит дотла.

— Весь