Красавица - Валерия Аристова

Попытавшись пробиться сквозь его защиту, Луи быстро понял, что Ролан не собирается поддаваться или отвечать. Он защищался, не более.

— Проси прощения или убирайся ко всем чертям, — Луи отошел в сторону, — я не позволю оскорблять Марию даже тебе.

Ролан поднял руки, показывая, что сдается.

— Получается, что ты одобряешь ее поступки, — сказал он.

— Нет. Но я не позволю оскорблять ее.

— Но ты сам недавно оскорблял Диану, и я слушал это молча.

— Проси прощения или проваливай.

— Хорошо, — Ролан поклонился, надевая маску придворного, — прошу извинить меня, Ваше Величество, — я погорячился. Из Марии Манчини получилась бы отличная королева. Мелочно мстящая своим подданным. Но вассалы на то и есть, чтобы издеваться над ними. Безмолвные твари, которые созданы, чтобы повеселить господ.

Луи скрестил руки на груди и сжал губы, чтобы не рассмеяться.

— Попробуй еще раз, — сказал он, — эти извинения не подходят.

Но Ролан не собирался извиняться или унижаться перед ним. Он развернулся и быстро вышел из комнаты.

...

Позже, анализируя свой разговор с королем, Ролан понимал, что был не прав. Но будучи постоянно на взводе, он не мог сохранять способность ясно мыслить. Мария явно наслаждалась произведенным эффектом, и его расположение к ней постепенно переходило в ненависть. Луи покрывал ее, заставляя весь двор скакать под ее дудку. Никогда еще Мария Манчини не обладала такой огромной властью над королем, как в эти последние два месяца при дворе. Любой ее каприз мгновенно исполнялся. Любая ее прихоть становилась прихотью молодого короля. Не желая участвовать в этом, но и боясь покинуть двор без разрешения кардинала, Ролан перебрался в свой дом и перестал ходить на репетиции. Он целыми днями сидел в библиотеке и пил, все более теряя человеческий облик и радуясь тому, что не видит ежедневно Диану и де Савуара, но в то же время мечтая снова положить руки на ее талию, пусть даже он не может позволить себе сжать ее крепче, чем положено в танце. Прошло несколько дней и, однажды очнувшись достаточно трезвым, он понял, что благодарен Марии за возможность танцевать с Дианой. Пусть та наслаждается видом его страданий, но сам он не желал отказываться от них, мечтая снова и снова видеть Диану, просто смотреть на нее. И если репетиции — единственный путь быть с нею рядом, значит он будет ходить на репетиции.

С этого дня он искал возможности примириться с королем, и тут на помощь ему пришел случай.

Ролан возвращался от Нелли де Ламбаль, с которой встречался этой ночью в небольшом домике недалеко от Люксембурга. Нелли прислала ему записку с мольбой выслушать ее, и он от нечего делать отправился на поиски приключений, прихватив с собой одного только Мориса.

Признания Нелли де Ламбаль были весьма пространны. Она, казавшаяся всегда Ролану бессловесной жертвой его чар, оказалась весьма красноречива, когда речь зашла о ее чувствах. Совсем юная и хрупкая, полупрозрачная блондиночка с огромными серыми глазами на пол лица, Нелли умоляла о любви и готова была пожертвовать абсолютно всем, идти на любой риск, только бы Ролан принял ее чувства и иногда, хоть раз в несколько дней, на вечер принадлежал ей.

Слушать ее было весьма забавно. В его голове родилось сразу несколько остроумных ответов, но тут он вспомнил о том, как больно ранят такие ответы. И если раньше он не задумываясь бы посмеялся над ней, то теперь прикусил губу. Отталкивать и обижать юную красавицу ему не хотелось. Нелли показала себя как хорошая, хоть и неискушенная любовница, и он не готов был так сразу отказаться от нее. Он согласился. Все равно Диана принадлежала де Савуару по ее собственному желанию. Почему бы ему самому не обзавестись официальной любовницей, которая, к тому же, может поспорить по красоте за первое место сразу после Дианы? Нелли нравилась многим, и он был рад увести ее из под носа у некоторых господ.

— Я всегда буду ждать вас в этом домике по средам, — говорила Нелли, сжимая его в объятьях сразу после любви, — вы приносите мне счастье. Я никогда не предам и не изменю!

Ролан ей верил, хотя никак не мог найти в сердце хоть какую-то толику любви к этой хрупкой, как хрустальная ваза, молоденькой женщине. Ничего более, чем возможность утолить свою страсть. Если Анна де Вернель была умна и язвительна, то Нелли — восторженна и покладиста. Ему никогда не нравились такие женщины. Из них двоих он выбрал бы Анну, но Анна всегда была в центре внимания, ее муж, барон де Вернель, — весьма ревнив, а другие поклонники не упускали случая погреться в ее постели. Ролан же был собственником, и популярность Анны и ее неразборчивость в связях никогда не нравились ему. Иметь свою собственную любовницу, верную и преданную, было гораздо более привлекательным, чем каждый раз бороться за внимание Анны. Подумав, он пришел к выводу, что его верность никак не входит в пакет их соглашений с Нелли де Ламбаль. Он должен просто приходить по средам в домик недалеко от Люксембурга. А Нелли — быть ему верна.

Возвращался он от нее уже не таким мрачным, каким шагнул в дверь ее дома. Все же красивая влюбленная женщина, готовая для него на все, сильно поднимала настроение. По пути он размышлял о том, что как ни странно, красавица Нелли, жена старого герцога де Ламбаль, который годился ей не в отцы, но в дедушки, влюбилась в него, в то время, как он не сильно расстроился бы, если бы она исчезла из Парижа любым способом. А Диана, вдова не менее знатного человека, смотрела на него свысока, хотя только за один ее взгляд, подобный тем, какие кидала на него Нелли, он готов был обойти пешком весь обитаемый мир и принести ей живой и мертвой воды.

Увлекшись своими размышлениями, он проделал большую часть пути, когда вдруг за углом улицы послышались крики, звон оружия, кто-то побежал, упал. Прогремел выстрел, но пуля явно пролетела мимо. Ролан прижался