Отшельница. Искра короля - Марина Эльденберт

Стефан улыбнулся.

— Ты правда об этом думаешь?

— Нет, — покачала головой я.

— Ты всегда можешь быть слабой рядом со мной, Оля. Это никогда не будет использовано против тебя. Если хочешь побыть в слезах и соплях — пожалуйста. Я сохраню это как очередной акт доверия мне. А не как что-то неправильное.

Я вздохнула.

— Под неправильным я имела в виду забирать Наташу, когда она столько всего может сделать для этого мира… — Я стерла высыхающую слезу. — Лишать ее прошлого, памяти, друзей…

— Иногда серьезные решения бывают тяжелыми, — Стефан кивнул, — но твой выбор только подтвердил то, что я знаю уже давно.

Я вопросительно посмотрела на него, и он произнес:

— Из тебя получится самая лучшая королева.

6.11

Из этого путешествия я возвращалась другой. Если включить философию, то любое путешествие меняет нас, наше мировоззрение и мировосприятие, так или иначе. Встреча с Наташей показала, что к прошлому нет возврата, напомнила о том, что я делаю и зачем, а еще подсветила то, чего я всеми силами старалась избежать. Что я влюбилась в Стефана, как девчонка. Я давно уже не была подростком, но все равно ощущала себя именно так: когда в груди рядом с ним замирает сердце, а в животе порхают те самые бабочки, о которых все говорят. Да, раньше я бы посмеялась над тем, что в моем возрасте это возможно, но раньше я бы покрутила пальцем у виска на тему, что можно умереть от инфаркта и проснуться в теле бывшей королевы.

Путешествие на Землю помогло мне понять и еще одну вещь: я возвращалась в Рован как домой. Хотя почему как. Здесь теперь и был мой дом, мои близкие, люди и драконы, которых я любила. Когда мы вернулись в поместье, Лазар с Тимоти вышли меня встречать, и я была счастлива, когда смогла обнять своих мальчишек. Они оба стали мне родными, а еще я поняла, что за время нашего отсутствия они подружились, и теперь для Лазара первым авторитетом стал Тимоти.

Дэмиан рассказал, что за время моего отсутствия не было никаких серьезных случаев, а Жюли с Карлой наперебой рассказывали о том, что яблоня вела себя как-то странно, когда меня не было. Она передумала цвести в очередной раз, хотя перед отъездом снова начинали распускаться бутоны, и мне пришлось к ней сходить, чтобы понять, что же на самом деле происходит.

— Похоже, мы с тобой связаны, — сказала я дереву, поглаживая яблоню по жесткой коре. — Но тебе придется привыкнуть, что я не всегда могу быть рядом.

Яблоня зашелестела листьями, как будто возмущалась. Конечно, кто-то сказал бы, что это всего лишь порыв ветра, но я вдруг поняла, что нет. В этом мире ничего и никогда не бывает просто так, тем более что ветра сейчас не было. Лазар в одной из наших бесед рассказывал мне о том, что у Лавуальского тумана есть имя — Яков, и это навело меня на мысль.

— Давай тебя назовем, — предложила я. — Как тебе имя Елизавета?

Яблоня снова зашуршала.

— Не нравится? Тогда… Василиса?

Листья протестующе зашумели еще раз.

— Какая ты капризная. Оливия?

Имя само сорвалось с моих губ. Хотя я понимала, что называть яблоню в честь женщины, которая натворила столько зла — тема так себе, мне просто пришло это свыше. И я поняла, что если яблоня согласится, она останется единственной памятью о той, кто был дорог Тиму и Стефану. Той, кто подарила жизнь Лазару. Да, возможно она совершила много ужасных поступков, но это не отменяло того, что Оливия жила и погибла по милости Теренса, не успев даже попросить прощения у сыновей и сказать им о своей любви, как я сказала Наташе. А я уверена, она бы хотела. Потому что когда мы приходим к финальной точке нашего путешествия под названием жизнь, мы на все смотрим совершенно иначе.

И яблоня, вместо протестующего шепота, неожиданно осыпала меня лепестками цветов, выросших в одно мгновение из раскрывшихся бутонов.

— Я рада, что мы с тобой солидарны, — я подцепила пальцами нижнюю веточку и игриво ее погладила. — Поэтому, Оливия, надеюсь, будем солидарны и дальше. Да, я здесь останусь еще на какое-то время, но тебе придется жить и без меня. Детей вот растить.

Я кивнула на соседние деревья, которые мы с помощью садовников прививали от Оливии.

— Твоя сила и твоя помощь нужна людям не меньше, чем моя. Возможно, мы с тобой вместе придумаем что-то уникальное. Потому что я скоро перееду в Варайю и стану королевой.

— Мне кажется, или ты сказала дереву о том, что согласна стать моей королевой раньше, чем мне?

— Господи, Стефан! — Я подскочила, приложив руку к груди, потому что попросту не заметила, как этот дракон… подкрался. — Ты не мог бы предупреждать о том, что идешь, чтобы я не словила очередной инфаркт?

— Кричать через весь сад: «Оля, перестань разговаривать с деревом, я все вижу?!» — Он усмехнулся. — Кроме того, инфаркт здесь тебе не грозит, моя искра не позволит, чтобы с тобой что-то случилось.

— Это не просто дерево, — возмутилась я. — Она живая. То есть деревья и так живые, но она — особенно. Она как лавуальский Яков. Подозреваю, что здесь вся земля живая и волшебная, как те горы на территории Вейсмейстрии. И, надо сказать, сделать здесь здравницу — просто отличная идея. Мне кажется, люди будут поправляться в разы быстрее, даже от самых тяжелых недугов.

Стефан приподнял брови:

— Кто о чем, а Оля о работе.

— Ну ты же меня такую и любишь, — хмыкнула я.

— Да уж, выбора у меня особого нет, — заявил дракон.

— Простите?! — наигранно возмутилась я.

— А разве есть? — Он усмехнулся. — Я вкрашился в тебя, как говорят у вас в мире ровесники твоей дочери, как только увидел. Да, я думал, что ты Оливия, но мне кажется, я всегда чувствовал именно тебя. Понимал, что ты другая. Просто не мог смириться с этими чувствами, поэтому и творил… всякую дичь.

— А путешествие на Землю пошло