Звездная пыль - Джудит Крэнц

Сэм сидел рядом с Тессой в удобном кресле в тишине отдельной ложи наверху. Этим вечером они остались одни. Внизу бурлило людское море. Им дали бинокли, и Гамильтон Скотт на подиуме, казалось, стоял совсем рядом с ними. Они не могли видеть, как увеличиваются ставки, но слышали все через установленные в ложе динамики.

— Дорогой, — Тесса повернулась к Сэму, — сразу после аукциона Мэгги выведет нас отсюда. Она поедет с нами в отель. Я хочу попросить ее об одном одолжении. Ты не станешь возражать, если мы вдвоем посидим немного в баре, а ты поднимешься в номер?

— Конечно, не стану. К тому времени я буду уже вне игры. На меня всегда так действует вид людей, тратящих миллионы. Единственный раз, когда я приехал в Лас-Вегас, я заснул под столом для игры в блэк-джек.

— Но сегодня-то все ради благого дела, — Тесса улыбнулась ему. Это была странная, загадочная улыбка ее губ, созданных для поцелуев. В ее глазах светилась такая любовь, что Сэму пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы, не дай бог, не заплакать. Она никогда еще не выглядела такой живой, никогда ее лицо не было столь выразительным.

Сэм знал, что в этот день Тесса впервые использовала болеутоляющий пластырь. Он почувствовал это, когда обнимал ее на прощание утром, собираясь идти в университет. Тесса сказала ему, что это средство действует три дня.

— Это для тех, кто не следит за временем, — объяснила она, почти радуясь достижениям медицины. — Я пользуюсь самым лучшим, что может предложить наука.

— Боли начались давно?

— Всего несколько дней назад. Забавно, но я почувствовала, что мне необходимо прожить с этой болью некоторое время, осознать ее, прочувствовать. Не знаю, почему. И только потом я воспользовалась пластырем и ощутила, как она отступает.

— Ты обещаешь мне хорошо поесть за ленчем?

— А куда деваться? Я ем вместе с Мэгги, а она следит за тем, чтобы я проглотила все до последнего куска. Вчера она придумала самый калорийный, самый дорогой ленч в городе — две половинки авокадо, наполненные черной икрой.

— Только не говори мне, что и себе она заказала то же самое!

— Разумеется, нет. Для нее это слишком солоно и чересчур калорийно. Мне кажется, так всегда бывает. Когда можешь есть, тебе не хочется, а когда хочется, тогда нельзя. Это какой-то универсальный закон. Я ненавижу все эти универсальные законы. Не знаю ни одного, который мне бы понравился. Ты со мной не согласен?

— Ты же знаешь, что согласен.

Они без слов достигли соглашения, что у них еще есть время, много времени для обсуждения всего, чего захочется Тессе. А если она не захочет, то и не надо. Решать будет она сама.

Сэм знал и понимал только одно: он будет с ней рядом до самого конца, он пройдет вместе с ней весь путь. Он любил ее с каждым днем все сильнее, и они оба чувствовали это. Единственное, что приходилось скрывать Сэму, — это свой страх, панический страх перед будущим без Тессы, преследовавший его постоянно.

Громкий удар молотка отвлек его от размышлений. В зале наступила полная тишина.

— Добрый вечер, дамы и господа, — объявил Гамильтон Скотт своим глубоким бархатным голосом. — Добро пожаловать в фирму «Скотт и Скотт». Мы начинаем наш исторический аукцион по продаже потрясающих драгоценностей из коллекции мисс Тессы Кент.

Тесса и Мэгги вошли в кафе отеля «Карлайл» под звуки песни Бобби Шорта «Туманный день в Лондоне». Тессу узнали, раздались приветственные аплодисменты. Как только аукцион закончился, о его результатах стало известно по всему миру. А на Манхэттене благодаря радио, телевидению и досужим сплетникам новость распространилась еще быстрее. Тесса не успела даже доехать до гостиницы.