И всё-таки я люблю тебя! Том 2 - Елена Харькова

Когда он вышел из транса и рванул рубашку, то открывшееся ему его собственное, но обновлённое тело привело его в такой шок, что он огласил весь дом нечеловеческим воплем. И уже совсем он впал в безумие, когда начал шарить руками в том месте, где ещё недавно находился предмет его гордости, его славы, его орудие продвижения ко всем жизненным благам, а теперь осталась лишь равнина, перевязанная бинтами!!!

Муса сорвал с себя парик, упал на колени и в отчаянии стал бить кулаками по паркету, а потом совсем рухнул на пол и стал кататься, скуля, рыдая и матерясь.

Вдруг взгляд его упал на тумбочку, стоявшую за дверью и поэтому сначала им не замеченную. На ней лежали стопки денег. Муса поднялся и тяжёлой походкой подошёл к тумбочке. Рядом с деньгами лежало письмо. Муса схватил его и стал читать вслух:

«Мистер Муса, мы приносим вам глубочайшие извинения! Нам очень жаль, что произошло досадное недоразумение. Дело в том, что переводчик с русского на английский язык был вчера в пьяном, слегка наркотическом состоянии и немного напутал в операционном журнале. Операцию по перемене пола он записал не на завтрашний день, как полагалось, а на сегодня, а вот вашу операцию по изменению формы губ, наоборот, он записал на завтра. А мистер Кастр, как и все американцы, очень скрупулезный человек. Он выполняет именно то, что записано в его журнале. Поэтому извините, но операцию по перемене пола он сделал вам. Хорошо ещё, что мы вовремя опомнились и не испортили завтрашнему клиенту губы! А то бы на нашей совести была не одна, а две неудачные операции. Ещё раз мистер Кастр и коллектив клиники «Men – women» приносят вам глубочайшие извинения!!! Будьте уверены, переводчика мы очень строго накажем! Он будет уволен без заработной платы за последние полмесяца! А вам, естественно, мы заплатим компенсацию. Она на тумбочке. Простите нас!!!

С уважением

мистер КАСТР А.Т.

миссис БАРБИ Р.А.»

До Мусы дошло!

– Клиника «Men – women». «Мужчина – женщина». Мистер Кастрат. Миссис Барби, – повторил он шёпотом, а потом заорал: – Во-о-оланд!!! Будь ты проклят!!! Ты отомстил мне! Из-за какой-то шлюхи ты изуродовал меня!!! Ты погубил меня!!! Будь ты проклят!!! Воланд, я убью тебя! И всех шлюх твоих перережу!!!

Муса вскочил и в ярости пнул ногой по тумбочке. Деньги разлетелись по комнате. Муса начал кидаться на стены, ломать дверь, он размозжил тумбочку об пол и швырнул ножку от неё в окно. Звон разбитого стекла немного отрезвил его.

«Сюда же могут прийти, а я тут в таком виде!!! Надо срочно одеться и бежать отсюда! Бежать!»

Муса помчался по коридору, отыскивая раздевалку, в которой он оставил свою одежду. Но каково же было его изумление, когда вместо своего плаща и костюма он достал из контейнера короткую черную кожаную юбку, кружевной лифчик, красную трикотажную кофту, чулки телесного цвета и лакированные полусапожки сорок пятого размера. А ещё на дне ящика лежала бритва и короткая записка: «Женщина с небритыми ногами – это верх неприличия!»

Муса с диким воем заметался по дому, ища хоть какую-нибудь тряпку, в которую он мог бы завернуться и как-то добраться до своей квартиры. Надевать женское шмотьё – это, значит, согласиться на свою новую роль, выставить себя на посмешище!

Но, увы, кругом была пустота.

«Хотя, постой, в этом наряде меня же никто не узнает. Точно! Надо дождаться темноты и в образе бабы выйти на улицу. Эх, мне бы только добраться до дома! Ну, Воланд, держись! Я тебе устрою! Ты у меня сам мистером Кастратом станешь! И проституток твоих всех до одной изуродую!!! Ты ещё не знаешь, с кем связался! Я тебе не мальчик! Я без пяти минут депутат! За мной такое прикрытие! У меня такие связи! Скоро ты сам завоешь и будешь кататься по полу да выть от ужаса!!! Я всем отомщу! И клинику эту частную закрою! А с врача, этого чёртова америкашки, я такую неустойку выбью! С шестью нулями!!! Да я на эти деньги себе не только мужской пол верну, я себе золотой фаллос поставлю! И в Америку на виллу перееду жить! В этой грёбаной стране, где мафия позволяет себе издеваться над уважаемыми политиками, я теперь ни за что не останусь!»

Муса, как ему ни было противно, надел на себя женский наряд, нацепил парик, подправил краску на губах и, грязно матерясь и чертыхаясь, даже побрил ноги, чтобы никто на него не обращал внимания на улице.

Коротая время, он собрал все деньги с пола и пересчитал их. Конечно же, здесь было ровно столько, сколько он заплатил Барби в качестве извинения.

Дождавшись темноты, Муса осторожно вышел на улицу и неумелой походкой поковылял на каблуках прочь. Но только он вышел за ворота особняка, как его ослепили вспышки фотоаппаратов, со всех сторон его окружили какие-то люди, сующие ему чуть ли не в рот микрофоны и загалдевшие десятками голосов.

– Скажите, Муса Геннадьевич, как вы решились на такой отважный поступок?

– Смена пола – это вызов нашему закомплексованному обществу?

– Вы не боитесь такой кардинальной перемены имиджа в самый разгар предвыборной гонки?

– Браво, товарищ Муса! Ваш протест против дискриминации женщин в нашей стране очень поддерживает наше движение «Женщины и политика»!

– Скажите, а если вас выберут, вы будете продвигать в Думе вопрос об увеличении до пяти лет декретного отпуска женщинам?

Муса в ужасе заметался. Он с трудом вырвался из цепких лап журналистов и галопом, хоть было и очень трудно бежать на каблуках, понёсся прочь.

Оказавшись дома, Муса первым делом кинулся к телефону.

– Идиот! – крикнула Зинаида Семёновна в трубку, не дав ему ничего сказать.

Короткие гудки отбоя прозвучали как пощёчина. Муса опять набрал её номер.

– Зинуль, ты что, уже знаешь?

– Конечно. По всем вечерним новостям трезвонят, что один из кандидатов в депутаты решил теперь стать кандидаткой в депутатки. Урод! Ты что наделал!!!

– Зинуль, меня подставили! – заорал в трубку Муса. – Это Воланд! Поверь, я в таком шоке! Но мы его накажем, правда, Зин? Мы с ним так разделаемся!!!

– Кто это мы? – ледяным тоном отрезала Зинаида Семёновна.

– Ну как, мы с тобой. Ты ведь мне поможешь?

– С какой стати? На хрена теперь ты мне, голубушка, сдалась? – с сарказмом произнесла Зинаида Семёновна.

– Зинуль, – упавшим голосом сказал Муса, – но мы же с тобой давние друзья.

– Подружек у меня и без тебя хватает! – прошипела Зинаида Семёновна и бросила трубку.

Воланд бушевал тоже.

– Она совсем очумела! Да она представляет, что натворила?!! Я же запретил ей даже думать о мести! Что она о себе возомнила?!! Да я её…

– Приехала Маргарита, – раздался голос по рации. – Её пропускать?

Воланд взял себя в руки.

– Я жду её в кабинете, – сказал он спокойным голосом.