Зимние костры - Джоанна Линдсей

— Где ты оставил его? С Эрином?

— Нет. Как раз, когда я выходил с Селигом из дома, приехала Ярмилла, чтобы попрощаться с тобой. Я попросил ее отвезти Селига к родителям.

— Гаррик! Нет! Скажи, что пошутил! — Казалось сердце ее разорвется.

— Но что случилось? Бренна вскочила:

— Она хочет убить его! И похвалялась, что расправится с вами обоими!

Гаррик ни на секунду не усомнился в ее словах. Они наперегонки помчались к конюшне и, оседлав коней, с головокружительной скоростью поскакали к жилищу Бренны. Позади дома Гаррик нашел следы коня Ярмиллы, ведущие в лес.

Они мчались по следу. Бренна почти ничего не видела от слез, однако старалась не отставать от Гаррика, шепча молитвы, прося Господа пощадить ее дитя. Когда Гаррик сбился с дороги в густом кустарнике, Бренне показалось, что она сейчас умрет от горя. Какая надежда у этого маленького, беспомощного существа спастись от этой ведьмы? Прошло слишком много времени.

Гаррик пытался уговорить Бренну ехать за помощью, но та не могла заставить себя отказаться от поисков, в тот момент, когда сын мог быть совсем рядом. И они продолжали путь, хотя и не зная куда, но слепо надеясь, что отыщут Ярмиллу. Внезапно Бренна действительно увидела ее. Она медленно ехала им навстречу. Пришпорив коня, девушка обогнала Гаррика и первая оказалась рядом. Но Ярмилла была одна. Селиг!

— Где он?! — вскрикнула Бренна.

— Я не смогла сделать это сама. Я тоже мать. Не смогла. — Ярмилла покачала головой, тупо уставившись на вытянутые руки.

— Где он, я спрашиваю?! — Бренна, спрыгнув на землю, стащила старуху с коня и начала грубо трясти.

— Оставила там. — Ярмилла показала куда-то в чащу.

— Где именно, Ярмилла? — со странной мягкостью спросил Гаррик, подъехав.

— Недалеко. — Она подняла глаза, горевшие нездоровым блеском:

— Вот… вот… неужели не слышите, какой плачет? Фейрфекс всегда так громко кричал. Я должна идти к нему.

Гаррик отъехал, и Бренна, вскочив в седло, последовала за ним. Она не испытывала ненависти к Ярмилле за предательство — несчастная явно потеряла рассудок. Но и жалости тоже не было.

Они нашли Селига под высокой сосной, и он действительно хныкал, поскольку острые иглы впивались в ручонки. Когда Гаррик отдал сына Бренне, она снова зарыдала, но на этот раз от счастья, уверенная, что уж теперь ни за что не спустит с малыша глаз, по крайней мере ближайшие годы.

На обратном пути они проехали то место, где встретились с Ярмиллой, но той уже не было.

— Она давно уже задумала это, Гаррик. Именно Ярмилла заплатила Седрику за мое похищение. И я узнала ее коня. Она — та женщина, которая пыталась убить меня в лесу.

— Но причем тут ты, Бренна? Не понимаю.

— Она боялась моего ребенка. Селиг — еще один наследник Ансельма, от которого Ярмилла хотела избавиться, чтобы в живых остался только Фейрфекс и получил богатство твоего отца.

— Должно быть, она давно уже сошла с ума, если надеялась, что такое сойдет ей с рук.

— Мне следовало бы давно понять, что только она всему виной. Я знала, что она ненавидела твою семью, но думала, что со мной хочет расправиться Морна.

— Морна?

— Она терпеть меня не может и стремится вновь завладеть тобой. И… и ты в самом деле собирался вернуться к ней, когда мы расстались.

— Значит, ты поверила, — нахмурился Гаррик. — Я так злился на тебя, что старался заставить ревновать. Но между мной и Мерной ничего не могло быть. Если бы мы и поженились много лет назад, то не по любви. Я добивался Морны из-за ее красоты, а она была не прочь стать женой сына вождя, пусть и младшего. Теперь я это понимаю.

— И теперь она ничего не значит для тебя?

— Конечно, нет, только напоминает, каким глупцом я оказался, когда так близко к сердцу принял ее измену. Но я был дураком по многим причинам. Можешь ты простить меня?

— Я прощаю тебя, Гаррик. — Бренна улыбнулась. — С этого дня ты будешь дарить мне только счастье и радость.

Через несколько дней состоялся суд над Ярмиллой, и она была изгнана из страны. Ее сын Фейрфекс решил не покидать мать, поскольку та нуждалась в нем. Он ничего не знал о происках своей матери и был так же потрясен, как и остальные, когда узнал все. Бренна посчитала наказание слишком суровым, но теперь па первом месте была ее семья. И, когда Ярмилла наконец убралась, для страхов не осталось места.