Серебряные слезы - Татьяна Тронина

– Прости, Лизочка, я не хотела... – умоляюще потянулась ко мне Аглая. – Я не должна была напоминать тебе.

– Нет, ничего. Я уже почти успокоилась, даже не плачу, как раньше.

– Не плачешь! А вон слезы в глазах!

Она очень переживала за меня.

– Ничего, ничего...

– Ковальчук с охранником на ступеньках перед входом курят. – Вошла в кабинет Вика.

– Вот бездельник! – возмутилась Аглая. – Мы его специально пригласили, чтобы помогал, а он... Лиза, сходи позови его! Нам еще люстру надо украсить, нужна стремянка...

– Хорошо, – сказала я.

Но вместо того, чтобы позвать нерадивого студента, я свернула направо, совсем в другую сторону, прошла мимо пустых закрытых аудиторий на первом этаже, мимо деканата, на двери которого висели грозные объявления с призывами посещать все лекции по древним цивилизациям и античной истории, и спустилась по ступенькам вниз.

Там, под лестницей, был небольшой закуток... В окно сверху падал солнечный свет и были видны ноги прохожих, которые шли мимо, по тротуару.

«Вера... неужели тебя больше нет?» – подумала я, прислонясь к теплой батарее под окном. Закрыла глаза, попыталась представить ее.

Она была в солнечном луче, льющемся сверху, стояла рядом со мной в этом темном пыльном закутке и ласково провела рукой по моим волосам...

– Ой! – прошептала я. – Кто это?

Рядом стоял Ковальчук и виновато улыбался.

– Простите, Елизавета Аркадьевна, я напугал вас...

– Нет, все в порядке, – сказала я, пытаясь улыбнуться. – Тебя там ждут. Нужно принести стремянку...

– Я сейчас... только одну минутку с вами тут побуду, – ответил он.

Меня всегда поражало, какие у парня нереально синие глаза. Я такие видела только у героев детских мультфильмов.

– Ковальчук, ты веришь в бога? – вдруг спросила я.

– Верю, – с готовностью ответил он. – И кулич у нас дома есть. Мама испекла...

– И что смерти нет?

– Как же нет? Очень даже есть... – важно ответил он. – Только после смерти начинается другая жизнь. Почему вы спрашиваете?

– Так, просто...

Мы немного помолчали, глядя в грязно-серое окно наверху, сквозь которое упрямо пробивалось солнце.

– Ты еще такой молодой. У тебя все впереди.

– Да и вы вроде как не старуха. Ой, простите, я, кажется, не то сказал...

– Я не сержусь.

– Помните – тогда, еще летом... – начал он нерешительно.

– Что?

– Я вам предложение сделал. Вы, наверное, подумали, что это я в шутку...

– Ну естественно.

– А я не шутил... – таинственно произнес Ковальчук.

– Ну тебя... дурачок.

– Нет, правда... Вы мне очень нравитесь, Елизавета Аркадьевна. Вы ни на кого не похожи. Какая-то особенная...

– И что же во мне особенного? – спросила я.

– Тайна. В вас есть тайна... Определенно!

– Да нет во мне никаких тайн! – возмутилась я.

– Нет, есть, – упрямо произнес Ковальчук, глядя на меня в упор своими синими глазищами. – «И прелести ее секрет разгадке жизни равносилен...»

– О, ты цитируешь Пастернака! А... как, например, ты представляешь себе жизнь после смерти?

– Ну, не знаю... Хотелось бы думать, что в ад со сковородками я не попаду. Я, вообще, все это не так представляю. Там, в конце туннеля, ждут нас наши родные... Меня там бабушка встретит, я уверен. Она десять лет назад умерла. Она меня очень любила... Я поэтому и смерти не боюсь, потому что надеюсь ее увидеть, свою бабушку...

«А я снова встречусь с Верой, – неожиданно подумала я. – Если бы знать про все это точно!»

– А почему вы спрашиваете? Хотя понятно, сегодня праздник такой... Только никто не знает, когда придет смерть. Вот мы тут стоим, болтаем, а что нас ждет сегодня вечером... Вдруг какой-нибудь кирпич на голову упадет?

Я вздрогнула.

– Что с вами, Елизавета Аркадьевна? – участливо спросил Ковальчук.

– Нет, ничего, погоди... – В углу стоял старый стул, я придвинула его к окну, распахнула форточку. Там, на другой стороне улицы, стояла черная «Волга» с крылом, покрашенным в коричневый цвет. Пеньков! Но как он тут оказался? А что, если он привез новости? Может... вдруг Дениса поймали?

– Упадете! – подхватил меня Ковальчук.

На одно мгновение я оказалась в его объятиях – наши глаза встретились.

– Лиза... Лизавета Аркадьевна... – пробормотал он, но я уже неслась вверх по лестнице. – Вы куда?..

Я выскочила из института, обогнула угол... Светило теплое солнце, но было довольно прохладно. Я была в черной водолазке и черных брюках и вдруг почувствовала себя какой-то тенью, чужой этому светлому миру. «Наверное, Дениса поймали? – опять мелькнула мысль. – Или он позвонил Пенькову из-за границы...» Все давно были уверены, что Денис уже находится за пределами страны.

«Волга» принадлежала Роме Пенькову – я окончательно убедилась в этом, скользнув взглядом по номерам. Стекла отсвечивали на свету, не давая разглядеть водителя. Я рванула дверцу, нырнула в салон – мне не терпелось поговорить с Ромой.

– Что... – начала я и тут же замолчала. В первое мгновение мне показалось, что я брежу наяву. Но это был он. За рулем пеньковской машины сидел Денис.

– Стой... куда! – Он схватил меня за локоть, не давая выскочить обратно.

– Пусти... – Я пыталась вырваться, но он держал крепко, словно клещами.

– Лис, надо поговорить.

– Убийца, убийца... ты убийца...

– Заткнись! – заорал он. – Я просто хочу поговорить!

Не знаю, наверное, на меня подействовал его крик, полный ярости и раздражения, – я моментально перестала брыкаться.

– Ты...

– Да, я, – кивнул он. – Оружия у меня нет, тебе ничего не угрожает. Может быть, покатаемся немного?

– Я уже каталась с тобой... когда-то.

Мы замолчали, разглядывая друг друга. Сердце у меня билось, как сумасшедшее, отдаваясь колокольным звоном в ушах, и только спустя некоторое время я догадалась, что это не кровь стучит в ушах, а доносится благовест от церквушки, что стояла неподалеку в переулке.

Он как будто не изменился – небрежно растрепанные волосы, все тот же ироничный изгиб губ, какой-то безумно дорогой свитер... Нет, он был другим. Теперь он был убийцей. Не то чтобы я его боялась, я просто не могла поверить, что он вот так спокойно может разъезжать по городу.

– Лис, это безумие... – прошептал он, протянув ладонь к моему лицу. – До сих пор не могу поверить. Ты жива...