Обожествленное зло - Нора Робертс

«Парнишку накачали наркотиками, – подумала она, – и он, наверняка, слетит с катушек раньше, чем дело дойдет до самого интересного». Но тогда она снова приведет его в форму. Она хорошо умела это делать.

К тому же она чувствовала облегчение оттого, что ее позвали сегодня вечером. Она совершила ошибку, болтая с Кэмом. Сара прекрасно знала, что за ошибки расплачиваются.

Прозвонили в колокольчик, зажгли свечи, развели огонь в яме. Сара расстегнула застежку в середине балахона, и он медленно сполз с ее плеч. Секунду она выдерживала позу под взглядами знакомых глаз. Освещенная луной, она подошла к доске и улеглась на нее.

Верховный жрец вознес руки. – Во имя Сатаны, владыки и господина, я призываю силы Тьмы наделить меня их адской властью. Раскройте шире врата Ада и дайте мне все, чего я жажду. Наша радость – это жизнь плоти. Мы стремимся к ней и требуем ее. Слушайте меня!

Эрни содрогнулся, услышав произносимые имена. Он знал их, изучал их. Молился им. Но впервые он был не один. И кровь его закипела, растворяя оставшийся внутри него страх, пока он повторял вместе со всеми эти имена.

По кругу пошла чаша. Эрни смочил пересохший рот вином, в котором был разбавлен наркотик. Казалось, что пламя, жадно рвавшееся ввысь из ямы, стало живым. Плоть его горела.

Он смотрел на верховного жреца. Скульптурный образ, созданный Клер, вторгся в репльность. «Она знала, – подумал он и возжаждал ее. – Она знала».

Был поднят меч, чтобы вызвать четырех принцев ада.

Власть ледяным кинжалом вонзилась в него. Жар и холод чередовались, как в сексуальном танце. Его затрясло, когда он присоединился к песнопению.

– Повелитель, мы приводим к Тебе этой ночью нашего нового брата. Мы предлагаем тебе его сердце, его душу, его чресла. Молодость благословенна. Молодость сильна. Его кровь смешается с нашей кровью ради твоей славы.

– Ave, Сатана.

Он вытянул руку, повелевая Эрни войти в круг. – Пришел ли ты сюда по собственной воле?

– Да.

– Признаешь ли ты Князя Тьмы своим Повелителем и Господином?

– Да.

– Готов ли ты поклясться сейчас, что будешь хранить священную тайну этого места? Что отдаешь себя в руки Закона?

– Клянусь.

Эрни почти не почувствовал укола в указательный палец левой руки. Как во сне он приложил палец к поднесенному пергаменту. И кровью начертал свое имя.

– Теперь ты дал клятву. Теперь ты присоединил свое имя к немногим избранным. Если ты заговоришь о том, что ты увидел этой ночью, язык твой почернеет и отвалится. Сердце в твоей груди превратится в камень, и дыхание твое остановится. Сегодня ночью ты примешь Его гнев и Его наслаждение.

– Я принимаю их.

Жрец положил руки на плечи Эрни и откинул назад голову. – Мы несемся на быстром ветре туда, где ярок свет наших желаний. Нам принадлежат все радости жизни. Жизнь в похоти – наш удел. Мы мужи.

– Да будут благословенны.

– Я – ствол пронзающий с наконечником из железа. Женщины жаждут меня.

– Мы мужи.

– Плотский восторг наполняет меня. Кровь моя кипит. Мой детородный орган в огне.

– Мы мужи.

– Все демоны вселились в меня. – Он опустил голову и впился взглядом в Эрни. – Я пантеон плоти.

– Ave, Сатана.

Вперед вышла фигура, поднесшая жрецу маленькую кость. Тот взял ее и двинулся к алтарю, оставив шатающегося Эрни. Кость была водружена меж бедер той, что изображала алтарь. Он взял чашу, стоявшую меж ее грудей и наклонил ее так, чтобы вино пролилось на ее тело.

– Земля есть моя мать, влажная и плодовитая блуд-ница. – Он провел руками по алтарю, сдавливая и царапая его. – Услышь нас теперь, Великий Сатана, ибо мы взываем к твоему благословению через радости плоти.

– Поддержи нас, Повелитель.

– Нас, жаждущих всего на свете.

– Поддержи нас, Повелитель.

– Нас, берущих то, что пожелаем.

– Ave, Сатана.

Был принесен козел, вынут нож. С кружащейся от наркотиков и гипнотических песнопений головой, Эрни упал на колени. Он молился только что отринутому им Богу, чтобы ему не стало плохо.

Его поставили на ноги и стащили с него балахон. Жрец вытянул руку, с которой капала кровь, и обмазал ею грудь Эрни.

– Теперь ты отмечен жертвенной кровью. Назови имя. Эрни закачался, загипнотизированный взглядом горящих глаз. – Сабатан.

– Сабатан.

Жрец вернулся к алтарю, повторяя восклицание. Он поднял кость и повернулся так, чтобы остальные участники ритуала могли пройти перед женщиной.

– Плоть безгрешна, – сказал он.

Были сброшены одеяния и песнопения зазвучали громче. Эрни слышал лишь их, когда его повлекли к алтарю. Он потряс головой, пытаясь прояснить мысли. Она взяла в руки его одеревеневший член и стала грубо манипулировать им, пока Эрни не задрожал. Под завывание молитв он услышал ее тихий и дразнящий смех.

– Ну, давай, мальчуган. Разве ты не хочешь показать этим старым козлам, на что ты способен?

Его охватила ярость, отвращение и вожделение. Он вонзился в нее, со всей силой овладевая ею, пока не увидел, как ее насмешка сходит с ее лица, уступая место выражению удовольствия.

Он знал, что они наблюдают за ним, но ему было все равно. Ее жаркое дыхание овевало ему лицо. Мускулы его дрожали. В глазах у него выступили слезы, когда звуки песнопений окутали его. Теперь он был одним из посвященных.

Закончив акт, он смотрел, как предавались сладострастию другие, и снова вожделел. Они занимались этим с ней по очереди, жадно совокупляясь, насыщаясь ее плотью. Они уже не выглядели могущественными, а напротив жалкими, пользуясь для своей похоти одним и тем же сосудом, демонстрируя при лунном свете свою дряблость и слабость.

Некоторые из них совсем старики, понял он. Жирные старики, сопящие во время совокупления. Его взгляд становился все более циничным по мере того, как наркотик выветривался и возбуждение спадало. От нетерпения некоторые мастурбировали прямо на землю. Они выли, опьяненные сексом и кровью.

Глаза Эрни насмешливо скользили по ним и встретились с глазами другого. На нем была маска, изображающая Мендеса. Его обнаженное тело было бледно и правильных пропорций, на груди покоился тяжелый серебряный брелок. Он не плясал вокруг костра, не взывал к луне, не падал сладострастно на женщину. Он просто стоял и наблюдал.

«Вот где была власть», – догадался Эрни. Сосредоточенная в этом человеке. Теперь он это знал, понимал. Когда тот двинулся к Эрни, юноша задрожал от догадки, мелькнувшей у него в голове.

– Ты вступил.

– Да. Но ритуал – он отличается от того, что я читал и изучал.