Она любит плохих парней - Алекс Хилл

придется пройти. Мать с отцом все-таки разошлись, она вернулась домой, а он остался здесь. Я искренне надеюсь, что на этот раз все окончательно. Хватит им уже мучить друг друга, пора попробовать по-настоящему устроить свои жизни. Несколько дней назад я все-таки разблокировала номер матери и полчаса смотрела на телефон. Хотела сказать, что желаю ей счастья, хотела, чтобы она это знала, но все-таки не решилась позвонить. Пока еще не готова, да и не уверена, что ей самой это нужно. Зато с отцом наша связь все крепче. Он знает обо всем, что случилось, я сама ему рассказала. Его поддержка очень много для меня значит, как и поддержка друзей, с которыми тоже удалось поговорить и объясниться. И ничего этого не было бы, если… Разворачиваюсь на компьютерном стуле и скольжу взглядом по широкой спине и темной ткани спортивных штанов. Если бы не он. 

Мне потребовалось много времени, чтобы понять — все это время не я добивалась Дария, а он меня. И все мои требования доказательств его чувств были глупыми капризами недолюбленного ребенка. Не знаю, чем я его заслужила. Не знаю, как он меня вытерпел, но… он не пожалеет. Я справлюсь не только ради себя, но и ради него. Не потому что Дарий когда-нибудь попросит вернуть долг или что-то вроде того, а потому что сама этого хочу. Хочу не только брать, но и отдавать. Внимание, заботу, поддержку. Хочу стать той, кем гордилась бы сама и кем точно будут гордиться близкие.

Дарий пересекает комнату, держа дымящуюся чашку, а свободную руку протягивает мне. Мой галантный старикан. И как ему отказать? Дарий помогает мне встать и ведет к дивану. Тихо цокаю языком, уже точно зная, чего он хочет. Сажусь, подкладывая между подлокотником и спиной подушку, и принимаю горячую чашку. Дарий ложится, обнимая меня за талию, опускает голову на живот и закрывает глаза. Умостился, котяра. Не могу сдержать улыбки и зарываюсь пальцами в густые темные волосы. Расслабление окутывает тело и дарит покой душе. Мне хорошо и спокойно. Легко и приятно в этих откровенных объятиях, в этой нежности и уютном молчании. Я все еще не могу удерживать такое состояние надолго, но промежутки времени увеличиваются, а значит, прогресс на лицо.

Делаю пару обжигающих глотков травяного напитка, и вдруг слышу тихий скрип двери. Внутренний редактор выглядывает из каморки и смущенно кривится.

«Спроси у него, и я уйду», — шепчет он. — «По-другому никак».

— Дар, — зову я и прикусываю нижнюю губу.

— М-м-м?

— А когда ты уже признаешься мне в любви?

— Когда ты с антидепрессантов слезешь, — усмехается он.

— У меня горячий чай в руках, а у тебя десять секунд на подумать, — строго говорю я.

Дарий осторожно поднимается и садится напротив, забирает чашку и опускает ее на пол, точно бомбу. 

— Признание тебе подавай, да? — насмешливо спрашивает он.

— Хочу это услышать.

— На каком языке?

— Книжно-романтический подойдет.

Дарий прикрывает глаза, приподнимая уголок губ, и произносит хриплым глубоким голосом:

— Катя, моя любовь к тебе такая же бесконечная, как наша…

— Фу-фу-фу, — хихикаю я. — Давай лучше по-человечески.

Он качает головой и делает глубокий вдох, смотрит так, что никакие слова уже не нужны. В зеленом лесу светит теплое солнце, пышные деревья покачиваются от ласкового дуновения ветра, а вокруг чудесных растений и трав порхают бабочки.

— Я люблю тебя.

Слова, которыми я грезила столько времени, зависают между нами. Пытаюсь принять их и осознать. Стараюсь разрешить их себе и впитать каждый звук.

— Не веришь? — пытливо спрашивает Дарий.

— Ну почему же? — тихо отвечаю я. — Будь все иначе, вряд ли бы я сидела сейчас здесь.

Дарий притягивает меня ближе, ухватив за бедра. Его лицо напротив моего, теплое дыхание касается губ. 

— И я тоже… тоже себя люблю, — шепчу я.

— Нормальный такой поворот, — смеется он. — А меня кто будет любить?

— Я же тебе уже призналась! В рукописи! Ты что, пяткой читал?!

— Да, вроде, глазами.

— Знаешь, что я поняла?

— О-о-о, инсайты. Ну давай, Катюш. Я весь внимание.

— Только не смейся.

— Ни в коем случае, — серьезно отвечает он.

— Благодаря книгам, я поверила в то, что любовь и правда может победить все. Излечить, спасти, изменить, мир разрушить! Но фишка в том, что это любовь прежде всего к себе. Только она позволяет прийти к настоящему счастливому финалу. Чтобы безопасно полюбить кого-то другого и получить от него искренние чувства взамен, сначала нужно разобраться с собой.

— Достойно, — кивает Дарий. — Будущая Джоан вошла в чат. Об этом будет новая книга?

— Вообще-то, я планировала попробовать себя в жанре эротического фэнтези. Драконы, вампиры, а может, и те и другие.

— Звучит… — Дарий запинается и прочищает горло. — Довольно интересно. И на кого я похож больше, на дракона или вампира? Кто-то же должен тебя вдохновлять.

— М-м-м… — тяну я, ероша пальцами его волосы. — К сожалению, ты всего лишь человек.

— Всего лишь? — рычит Дарий и укладывает меня на лопатки. — У тебя десять секунд на подумать.

— Девять, восемь… — начинаю отсчет я.

Поцелуй обжигает губы. Впиваюсь ногтями в напряженные плечи, закидываю ногу на бедро Дария, желая большей близости. Горячие руки ласкают тело, забираясь под футболку, возбуждение наполняет комнату плотным сладким дурманом, а сердце стучит так резво, будто и не было никаких травм. Я живая. Любимая и любящая. Счастливая. И это мой выбор. Настоящий, а не книжный.

— Тебе повезло, что нам уже пора выезжать в клинику, но вечером… — пылко шепчет Дарий.

— Вечером нас ждет кое-что поинтереснее, — хитро улыбаюсь я.

— Что может быть интереснее?

— Я придумала подарок на твой день рождения. 

— Он завтра, — напоминает Дарий.

— Да, я знаю. И я согласна!

— Что? Ты шутишь?

— Ни капли. 

— Правда? — с удивленно радостью уточняет Дарий.

— Да. Мы поедем кататься на сноубордах, но… у меня есть еще один вопрос.

— Сто двадцать седьмой, — саркастично бросает он. — Ну валяй.

— Какая песня должна звучать на твоих похоронах? Оставлю Тоше инструкции на случай, если нас все-таки лавиной снесет.

— Катя, — вздыхает Дарий, который вот уже десять дней читает мне лекции о том, что при соблюдении