Поезд жизни на колее судьбы - Александр Шельфский

кто возьмет шоколадку или кому отдать круассан. Это твоя жизнь и ты в ней решаешь. Мать может советовать, помогать в чем-то, но ты уже вышел давно из того возраста когда она что-то решает за, – он сделал ударение на «за», – тебя. Ты умный мужик, по своему красивый. Но знаешь, скажу тебе честно, может это и мои придумки и заморочки, но я сразу увидел в тебе какой-то порок, что-то противоестественное. У тебя уже на лице написано, что что-то с тобой не так, – говоря, он порой на секунду поворачивал голову к Антуану, – но о таком, что произошло и что с тобой происходит я, конечно, не думал.

– А какой порок ты видел во мне? – даже немного заинтересованно спросил француз.

– Ну честно, я думал, что тебе помимо женщин нравятся еще и мужики.

Антуан чуть усмехнулся.

– Нет, это не для меня.

– Да я уже понял, – серьезно продолжил Александр, – скажи, ты облизывал губы, когда возбуждался от матери? – пришла резко идея в голову Александра.

– Да, – тихо ответил Анутан, – это тоже заметно?

– Если обращать внимание, то очень сильно. От чего это пошло у тебя?

Антуан замялся.

– Ну раз говорим откровенно, то давай.

Француз собрался и сказал на «одном дыхание»:

– Еще тогда, в первый раз, она мне прикусила губу, во время того, когда я был в ней и целовал…вот как-то с того момента и пошла эта самая привычка.

– Мда…

– Я много стал думать об этом. В последнее время, вот после того как ты нас увидел…

– Кстати, извини, что перебиваю, а твой то друг что за тип?

– Жорж? Он был и в первый раз тогда. Иногда, он…, – он сказал на выдохе, – к нам приходит. Но редко. Мать сама когда просит.

Александр лишь цокнул языком.

– Я понимаю, что все это уже болезнь. И, как я начал, в последнее время, когда потерял Катрин, я стал много думать обо всем этом. Но не могу найти выход.

– Так нужно действовать, а не думать! – громче сказал Александр. Сейчас он действительно переживал за Антуана.

– А как действовать, если я не знаю пока как именно? Не убивать же, – он задумался, – да я и не смогу.

– А если уехать? Никому ничего не сказать. Начать жить заново. Средства у тебя есть, как мне кажется. Ты же с ума сойдешь от такой жизни!

– Это, конечно, вариант…

– Вычеркни ее из головы. Пошли ее как можно дальше и сам уезжай как можно дальше от нее.

– Возможно, ты и прав. С Катрин то что?

– Есть опасению за ее здоровье и за здоровье ребенка. После того звонка у нее случился срыв. Сейчас постоянно под наблюдением, – Александр специально все утрировал, – большой риск потерять ребенка или риск того, что он родиться мертвым.

– Как?

– А вот так. Это и передай своей мамочке.

Они оба замолчали, пока Александр не сказал:

– Приехали почти, – и указал рукой на здание.

Они остановились, Антуан вышел, а Александр поехал в больницу к Екатерине.

Александр приехал, поднялся к Екатерине, которая была уже готова. Они спустились к машине, а через двадцать минут были уже на месте, где, стоя на улице, курил Антуан.

– Привет, – сказал он робко, открыв дверь перед Екатериной.

– Добрый день, – даже не смотря на него сказала Екатерина, вышла из машины и пошла в сторону входа.

Антуан закрыл дверь, переглянулся с Александром, который только помотал головой, словно говоря, можешь даже не пытаться, она не пойдет «навстречу». Но сам Александр был на распутии. Ему было жаль Антуана, но и он не хотел сестре такого мужа.

Вся процедура развода заняла несколько минут. У Екатерины, в момент официального расторжения брака были двоякие ощущения.

«А может и стоило дать «второй шанс»? Да, он сделал ужасную вещь и, как я узнала, делает это уже давно. Но это же его мамаша такая. А что с ним будет, когда он потеряет последнюю надежду…Надеюсь, он найдет тут девушку, с которой сможет вырваться из этой ерунды. Неплохой мужик…но его испортили».

Когда они втроем вышли на улицу, Александр открыл машину и спросил у Антуана.

– Тебя подвести?

– Да я пройдусь, погуляю, наверное, в последни раз по этому городу.

– Самолет то во сколько? – они говорили на улице, Екатерина уже сидела в машине.

– В семнадцать двадцать, кажется, – Антуан достал сигареты. Сейчас он выглядел как человек, который со всем смирился и которому было все равно.

– Послушай, Антуан. Беги от своей мамаши. Для тебя это единственный способ спастись. Я говорю тебе это, потому что мне не плевать на тебя, – Антуан прикурил, – ты глубоко увяз во всем этом, но еще есть шанс выбраться. Постарайся это сделать. Иначе…все кончится плачевно.

Антуан смотрел прямо в глаза Александру, который видел всю боль в глазах француза.

«Его уже не спасти».

– Спасибо, – Антуан, совершенно неожиданно для Александра, сам протянул ему руку.

– Всего тебе наилучшего, Антуан, – они пожали руки, а затем Александр пошел к машине.

Антуан смотрел на профиль Екатерины, которая сидела спереди и смотрела вперед, не поворчавшая головы ни на брата, ни на Антуана. Когда он затянулся, машина тронулась и Александр несколько раз мигнул в знак прощания сигналом аварийной остановки, вызвав на губах Антуана искреннюю улыбку. Он смотрел вслед уходящей вдаль машине и не знал, что через боковое зеркало заднего вида Екатерина смотрит на него.

В семнадцать тридцать три шасси самолета, на котором летел обратно Антуан, оторвались от земли, а на глазах Антуана появились слезы.

Наступил февраль. Екатерина уже около месяца лежала в палате и уже как десять с лишним дней прошла процедура развода. Она уже ждала, чтобы как можно быстрее ребенок появился на свет. На сегодня была назначена встреча с Александром, Елизаветой, и Андроном Ивановичем для подписания бумаг.

Раздался стук в дверь палаты.

– Да, – ответила Екатерина.

Внутрь зашли Александр с Елизаветой. После приветствия и передачи того, что «заказала» привести Екатерина, они сели на стулья перед ее кушеткой.

– Как самочувствие? – спросил брат у сестры.

– Ты каждую встречу будешь начинать с этого вопроса? – с улыбкой ответила вопросом на вопрос Екатерина, а сама подумала: «Надоел этот вопрос», – да хорошо все, вроде бы. Врачам виднее.

– И славно.

– Мытые? – спросила Екатерина, указав на персики, принесенные гостями.

– Да.

– У вас то как все? – спросила Екатерина, начав есть персик, – будете? – предложил она.

– Нет, спасибо, у нас дома хватает мандаринок, – начала Елизавета, – а дела…да вроде бы все у нас нормально.

– Родители звонили?

– Да, – ответил Александр.

– Ты им, кстати, рассказал о ребенке и всей