Право на любовь - Анна Никитина

Дальше помещение побольше и просторнее. Тут по периметру шкафчики с разным картинками. Уточки, мячик, яблочко, кораблик и многие другие. Сразу меня окунает в моё детство.

— У меня был в детстве похожий шкафчик, только с футбольным мячом. А я, помню, хотел с корабликом. Помню, закатил такую истерику, но добился своего. В итоге до последнего у меня был шкафчик с корабликом. Там была белая дверца и кораблик с синей палубой и красным парусником. — делюсь воспоминанием из детства. — А у тебя какой был?

— Я не часто посещала садик. Болела много, приходилось оставаться с бабушкой или находиться в больнице. Стабильно ходить начала лет с пяти. Мама рассказывала. Там у меня был деревянный шкафчик с юлой. Она такая разноцветная. Верхушка была желтой, середина оранжевой и низ красный. Такой же значок был на столике и кроватке.

— У вас был отдельный стол и кровать личная, а не куда захотел, туда и лег?

— Да, у каждого был свой стол и своя кровать. Мама говорила так меньше ссор и руганей было в группе за место. Никто никого не толкает, не мешает есть. Кстати, у Яси тоже самое.

— У нас такого не было. Я помню, сидел за общим столом. Нас было по шесть человек. И в спальню кто первый забежал, тот и забронировал самое коронное место.

— И какое же коронное?

— Самое последнее. До тебя доходят проверить в самую последнюю очередь. А так как в столовой садика работала мамина подруга, то весь тихий час я проводил у неё, лопая пирожки.

— А ты был хулиганом, — смеясь, говорит Рина, перебирая вещи в шкафчике у Яси с картинкой белочки.

— Я просто не любил спать. Зачем тратить время на сон, если можно заняться чем-то полезным. Мама говорила, что Артём в детстве днём спал, а меня уложить была целая проблема. В итоге, после недельной попытки мама бросила это занятие. И я сидел, играл в другой комнате, пока Артем отсыпался.

Мы замолкаем, так как выходит женщина из двери, за которой слышны голоса детей.

— Допиваем компот и собираемся на улицу. — говорит женщина.

— Здравствуйте, Наталья Николаевна! Яся уже поужинала? — спрашивает Рина.

— Да, но сегодня плохо поела. Только второе. От супа отказалась, — говорит воспитатель Яси, нет-нет, вскидывая на меня взгляд. — А Вы, простите, кто?

— Я отец Ярославы. — уверенно говорю женщине.

— Отец? — вопросительно смотрит на Рину.

— Да, он отец Ярославы, — подтверждает Рина.

— Вы долго не появлялись. Мы думали, что у Яси нет отца, — говорит женщина.

— Ну, если я удовлетворю Ваш интерес, то я два года был на реабилитации за границей после аварии и потом там работал еще три года. Сейчас, когда я имею возможность работать удаленно, я вернулся к семье. Такой ответ Вас удовлетворил?! А теперь можно позвать к нам нашу дочь?

— Ярослава, за тобой пришли, — открыв дверь в группу, говорит женщина.

К нам подбегает радостная дочка, с распростёртыми объятиями кидается мне на шею и выдыхает то самое слово, которое отец должен слышать от своих детей.

— Папаааа! Ты приехал! — счастливо визжит Яся. Так что эту волну счастья подхватываем мы вместе. Никакие звания, деньги и прочее не заменят этого слова «ПАПА». Такого родного и любимого. Четыре буквы, а счастливы три человека. Большего и не надо.

Мы переодеваем Ясю и выходим все вместе, держась за руки, из помещения.

— Ты к нам навсегда приехал? — робко спрашивает дочка. Знаю, что боится ответа.

— Да, теперь я с вами навсегда. — присаживаюсь на корточки рядом с дочкой. Изучив детскую психологию, знаю, что с ребенком нужно разговаривать на его уровне, не принижая его.

— Вася из моей группы говорил, что его родители живут вместе. И что у мамы и папы есть своя комната. Мы тоже будем жить вместе? — задает вопросы дочка.

— А это уже будет решать наша мама. Если она согласна, то жить мы будем все вместе, — отвечаю дочке.

— Ты мелкий манипулятор, — толкает меня в бок Рина. А я усмехаюсь. Раз сам не смог убедить, то дочь точно должна мне помочь.

— Мамочка, мы же будем жить все вместе? Пожалуйста, пожалуйста, — жалобно произносит дочь, строя глазки и обиженно надувая губки. Картина ну очень умилительная. Я же тихо смеюсь.

— Ясь, а как же тетя Инна?

— А мы будем приезжать к ней в гости. Правда, папочка?

— Конечно, солнышко.

— Э-эх. Ладно, сдаюсь. Против двоих у меня нет шансов.

— Урааа! Теперь у Питера будет свой домик! — счастливо говорит Яся.

— Питер?

— Кот, — поясняет моё замешательство Рина.

— Это тот, что меня чуть без лица не оставил и жизни, когда я за ним по деревьям лазил? — вспоминаю это «прекрасный» эпизод.

— Передумал? — спрашивает Рина.

— Не дождёшься. Ни одно мохнатое чудище не заставит меня от вас отказаться. Так что переезду быть, и тебе уже не отвертеться.

До машины мы добираемся со смехом Яси, её рассказами о жизни в садике. И о лучшем друге Славе. Она рассказывает с такой теплотой, что я невольно ревновать начинаю её к какому-то мальчишке. Хотя моей малышке всего пять лет. Чувствую, дочке сложно будет отпрашиваться на свидания. Будем караулить её везде и всюду. И проверять её парней на детекторе, пока тот мне не понравится. Заочно понимаю, что понравиться мне будет сложно.

В торговом центре отводим Ясю в игровую зону. Она там играет в куклы, катается на машинках. Прыгаем с ней вместе в бассейн с шариками. Рина нас время от времени фотографирует и снимает на видео. Смотрится довольно мило и странно. Тридцатилетний мужик с щетиной и пятилетний ребенок с детским восторгом и смехом прыгают в шарики. Дальше обедаем в кафе, а в машине Яся засыпает.

— Устала, — с улыбкой говорит Рина. Я провожаю их до квартиры, помогаю Рине занести дочку и уложить в её кроватку. Целую в лобик, надолго фиксируя этот момент в памяти. Целую Рину и уезжаю домой, взяв с неё обещание, что в воскресенье я перевожу их к себе.

Глава 42. Рина

В воскресенье Ярослав, как и обещал, помог с переездом. Казалось, вещей за два года не должно быть так много, но по итогу мы загружаем две полные машины: Ярослава и Святослава. Два полных чемодана, три коробки с игрушками, коробки с вещами, персональный