Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

Так мальчишку придавили в детстве, что ему сейчас страшно семью строить. А ведь придется.

Ничего, она будет рядом и не даст никакой гиене потоптаться на чувствах племянника.

– Все будет хорошо, Брен. Мы справимся.

Бернардо ткнулся в теплую ладонь головой, украдкой наслаждаясь тетушкиной лаской. Хоть искорка тепла. Хоть частичка.

– Справимся. Но сейчас мне больно.

– Все пройдет. До свадьбы…

– Чьей?

– Да хотя бы и Феолы. Она не так скоро, как хотелось бы, все зажить успеет.

Бернардо невесело улыбнулся.

Успеет, наверное.

А пока ему просто больно. И никакие шаманы, маги и лекари тут не помогут. Это надо просто пережить. Переболеть.

Эх, кузены…

* * *

Феола была очень занята.

Она стояла рядом с кроватью Консепсьон-Монетки. Мерседес рассказала ей про мамину подругу, и Феола решила, что надо бы даму навестить. Посмотреть, поговорить…

– Здравствуйте.

– Здравствуй, – состояние Конни ухудшалось. Говорила она уже с трудом. Сифилис разрушал последние бастионы на своем пути. – Ты кто?

– Я – подруга Мерседес. Ританы Мерседес Вирджинии Мальдонадо.

Конни улыбнулась так довольно, что у Феолы растаяли последние сомнения. Эта женщина явно любила и Вирджинию, и ее детей. Переживала за них, боялась.

– Женился-таки…

– Вам говорить сложно? Давайте я рядом присяду и расскажу, что было, – предложила Феола.

– Нет, – кашлянула Конни, – не рядом. Подальше.

– Я не заболею, я маг.

– А кто ж его знает? Не спорь.

Феола и не стала.

Лучше бы она взяла Конни за руку, но афишировать свои способности не хотелось, так что будем работать на расстоянии.

Вот так…

Феола рассказывала. И заодно медленно укутывала женщину в свою магию, как в одеяло. Нет-нет, это не так работает, Конни не проснется завтра же здоровой и счастливой. Она постепенно начнет выздоравливать, к удивлению и ужасу всех медиков.

Они будут думать, гадать, сомневаться и размышлять, но никогда не узнают правду. Ни к чему.

А Конни выживет. И может быть, станет крестной для малышей Мерседес. Почему нет?

Своих у нее точно не будет, на такое и Феола не способна. Но Конни хороший человек, несмотря на свою профессию, и хорошая подруга. Она заслуживает если не счастья, то хотя бы покоя.

Но кто знает, что такое счастье?

К окончанию рассказа Феола как раз запустила механизм восстановления в теле женщины. Конни, ни о чем не догадываясь, внимательно слушала, радовалась.

– Хорошие новости под конец. Говоришь, девочка замуж вышла, а Джинни в себя пришла?

– Да.

– И вовсе счастье. Жаль, внуков не увижу. Я ж сразу поняла, любит ее тот художник. А что старше настолько… ну и ладно! В жизни всяко бывает, лучше уж десять лет рядом с хорошим мужиком, чем сорок, да рядом с плесенью.

Феола утвердительно кивнула.

– Вы правы, сеньорита. Но мне кажется, что Мерседес повезло с мужем.

– Вот и мне так кажется. Мне помирать скоро, так ты ей не говори, пусть с мужем жизни порадуется. Меня помянуть всегда успеет.

Феола чуть улыбнулась. Самым краешком губ.

– Мне кажется, сеньорита, вы еще поживете.

– Это вряд ли. Но на добром слове и добрых вестях благодарствую.

Феола улыбнулась, еще несколько минут поболтала с женщиной – и распрощалась.

А Конни посмотрела в окно – и вдруг почувствовала непреодолимый голод. Давно она такого не испытывала… слона бы съела! С костями и шкурой!

Она коснулась звонка, вызывая сестру милосердия, и попросила жидкой каши. Ничего другого ее желудок уже давно не принимал.

А потом и еще тарелку.

И впервые за долгое время, насытившись, уснула как убитая.

Она еще не подозревала, что станет медицинским феноменом. Что ее будут таскать по лечебницам и университетам, что ее будут исследовать и изучать, показывать людям.

Что ее случай чудесного исцеления войдет в учебники и многие поколения лекарей будут пытаться разгадать этот секрет.

А сама Конни, в одной из лечебниц встретит симпатичного доктора, с которым и свяжет свою судьбу. Вдовца, с двумя детьми.

Те сначала будут не слишком довольны мачехой, но постепенно примут ее.

И будет у женщины хорошая теплая семья.

Конни ничего не знала.

Она спала и во сне видела, как становится крестной у сына Мерседес. И было ей тепло и хорошо…

Это тоже было еще впереди.

* * *

Суд над его высочеством Мигелем Рамоном и герцогом Мануэлем Хоселиусом решили сделать закрытым.

Подсудимые, судьи, еще его величество. И достаточно.

Обвинения зачитать и секретарь сможет, оправдаться мужчины сами, без адвоката сумеют? Хорошо. Нет?

Значит, судьба такая.

Бернардо откровенно этого не хотелось.

С Мигелем они сильно дружны не были. Но Мануэль!

Легкий, веселый, дружелюбный, всегда готовый втянуть кузенов в проказу, но упорно берущий вину на себя!

Частичка его юности. Искорки того шального беззаботного веселья, которое Бернардо удавалось сохранить в дальнем уголке своей души.

А не получится. Сегодня он сам убьет в себе нечто важное. Но кто спрашивает о его желаниях?

Надо.

Это страшное слово – обязанности.

А там, где его величество думает не про «должен», а про «хочу», страна погибает в крови и огне. Для Астилии Бернардо такого не хотел.

Он должен.

Он справится. А как ему потом придется… это уже его проблемы. Никто и не узнает лишний раз.

– Встать, суд идет!

Творец, как же Бернардо хотелось провалиться сквозь землю.

Сквозь воздух!

Да хоть бы куда, но прочь из этого зала!

Зала суда, который богато украшен черным и белым, зала, в котором стоят сейчас перед посторонними людьми два его кузена. Те самые, с которыми он дружил или враждовал, дрался и разбивал носы, делился книгами и играл.

Те самые, которые равнодушно принесли в жертву всю его семью ради трона. А брата и вообще хотели убить своими руками.

Люди?

Близкие?

Единственное, что хотелось Бернардо – это подойти и задать вопрос. За что?!

Вот за что вы так со мной?! ЗА ЧТО?!

Ответ он знал и сам. Да ни за что, приятель. Власти хочется, а не дается. Вот и все.

А еще – ложное понимание власти.

Это ведь не развлечения, не игрушки, не балы и охоты. Это работа и работа. Каторжная.

Трудная и тяжелая. Бернардо только начал разгребать бумаги, и понял, что просто не поднимает этот воз. Хорошо еще и тан Кампос обещал уволиться и пойти помощником к его величеству, пока тот чуточку не освоится, и еще нескольких человек рекомендовал, и епископ кое-кого обещал, и Карраско подтянутся… рядом с некромантами врать сложно.

Была б у Бернардо возможность – он бы все