Ошейник для валькирий: Академия. Часть вторая - Москаленко

Я пробежался взглядом по изогнутой спинке и стройным ножкам. Милаха же словно специально провела ладонями по своей груди, легонько сжала, а затем двинулась вниз по плоскому животу к бедрам.

Выглядело очень вкусно.

— Мне кажется или ты подросла? — я на ходу стал стягивать одежду.

Косичка даже не дернулась, продолжая наслаждаться горячей водой.

— Ну, может, чуть-чуть, — в голосе скользнули самодовольные нотки. Рада, что я заметил. — Давай уже залезай, я жду своей награды и… ой, — она все-таки открыла глаза и вздрогнула, увидев смотрящий в ее сторону болт. — А ты, кажется… хе-хе… — улыбка стала какой-то натянутой и нервной. — Ты, кажется, тоже… подрос. Или… хе-хе… я-я-я… просто давно его не видела?

Не, я, конечно, массы нарастил, но не настолько же, чтобы от вида моего члена гершер сквозь кафельную плитку пыталась просочиться?

— Ты если не хочешь, то-о…

— Н-нет, нет! Все н-нормально, — и сглотнула. — Я справлюсь.

* * *

В комнате было темно и почти тихо. Тишину нарушал лишь шум воды, доносившийся из ванной.

Казалось, что всех присутствующих уже давно обнял и унес в свое царство сам Морфей, однако…

— Нет, они вообще спать собираются или как⁈ — лежа на постели, заноза скрестила руки и уставилась в потолок.

В ответ — тишина.

— Я слышу, как она дышит, — прозвучал голос уже Княжны. — И иногда… стонет.

Феникс до последнего терпела, но в итоге не выдержала.

— Спи! — раздраженно ответила Фу Хуа.

— Да уж поспишь тут… — заноза перевернулась на другой бок. — А вы сами-то почему не…

— Я тоже это слышу, и да, они тоже мне мешают.

— И шлепки?

— И шлепки.

Обе девушки действительно не могли заснуть. Мало им шума воды, так еще и милый голосок Кианы, который, к слову, звучал очень соблазнительно…

— Так! Это надо прекращать! Между прочим, тут люди отдыхать пытаются! — Княжна собиралась подняться с постели, но на ее плече появилась рука Фу Хуа.

— Я… Я сама, — голос феникса звучал как-то смущенно и неуверенно. — И-и-и это не обсуждается!

Глаза хонкая превратились в две щелочки, а лицо стало очень подозрительным.

— Да ну что вы, Фу Хуа-сенсей, я вполне могу с этим справится.

— М-м-м… М-м-ах! — послышалось из ванной, отчего глаза обеих девушек разом распахнулись шире.

— Э-это не обсуждается! Туда иду я — и точка!

— Вы там втроем застряните и будете на весь корпус кричать! А я…

— А ты их просто позовешь и вернешься, да?

— Ну-у, — Княжна потупилась, — да?

Фу Хуа аж глаза закатила, но затем, вздохнув, снова обратилась к своей ученице:

— Я недолго. Всего лишь скажу им, чтобы заканчивали, и вернусь.

В общем-то, она так и собиралась сделать.

Лениво поднявшись с постели, феникс подошла к двери и тихонько постучалась.

— Джек?

— М-м-м, почти-почти-почти, глубже!

Вот сейчас получилось очень неловко.

Фу Хуа обернулась и взглянула на Идель, однако богиня только и сделала, что указала обеими руками на дверь, мол, давай, выполняй обещанное.

Девушка снова постучалась, но на этот раз решительней. Правда, вместо ответа из ванной послышался какой-то грохот, за которым вновь последовали шлепки и стоны.

«Это уже ни в какие ворота!» — подумала древняя птица и смело открыла дверь.

Глава 75

Дом, милый дом II

Ох, как же соскучился по Киане с Сайрин. Никак не мог нарадоваться тому, что снова смог с ними встретиться. Наслаждался буквально каждым сантиметром их тела, гладил изогнутую спинку, сжимал грудь и упругие бедра, легонько впиваясь когтями. А от каждого вздоха, которым одаривала меня Косичка в благодарность, сердце начинало биться чаще.

Я даже не добрался до мочалки, когда валькирия просто сорвалась с места и впилась в меня губами. И все завертелось с такой скоростью, что стало сложно понимать, где верх, где низ, а где стены. Казалось, что и в без того напареной ванной стало совсем жарко, чуть ли не как в бане.

Прижав Киану к стене, грубо вошел в киску. Сам не заметил, как в дело пошли хвосты. Опутали ноги, руки, талию. Я хватал и сжимал ее всеми силами.

Помещение наполнили звуки секса. Косичка вовсю выгибалась, упираясь в меня попкой и буквально насаживаясь на член. В какой-то миг ее голова легла мне на плечо, а из милого ротика послышался чувственный стон.

— Как же мне… м-м… это нравится, — прозвучал тихий прерывистый голос, в то время как одна моя рука проскользила от груди вниз по плоскому животику к ее сокровенному месту, а другая наоборот, поднялась и обхватила тонкую шейку, заставляя Косичку еще сильнее запрокинуть голову.

Я наслаждался Кианой в полной мере. Ее запахом, теплом, кожей и голосом. Все это кружило голову, будило звериные инстинкты. Сам не заметил, как под наплывом эмоций впился зубами в ушко Косички. Девушка охнула, дернулась, но из объятий вырваться не смогла.

Все это подстегнуло нас обоих к концу. На пике эмоций я буквально вдавил милаху в стену и принялся изо всех заколачивать в неё член, пока не достиг желаемого.

— Я… Я чувствую… — на лице Кианы появилась довольная улыбка. — Так… горячо…

У милахи аж коленки задрожали.

А я не спешил ее отпускать. Загнав член под самый корень, накачивал ее все больше и больше, чувствуя, как лоно благодатно подрагивает и сжимает меня.

Внезапно глаза цвета неба сменились расплавленным золотом. Лицо из блаженного приобрело оттенки надменности, но все так же лучилось любовью.

— Все-таки… ты тоже подрос.

Сайрин подалась вперед, пытаясь слезть с моего стержня. Но, видимо, ощущения ее не до конца отпустили. Гершер вздрогнула. С ее губ сорвался краткий стон. Но после она все же двинулась дальше.

— Не нравится?

— Ну что ты… конечно же нравится, — девушка обернулась и посмотрела мне в глаза. Взгляд серьезен, но щедро разбавлен улыбкой. — У нас еще есть время, так почему бы…

Остаток фразы она вкрадчиво прошептала мне на ухо. Одновременно с этим прелестница взяла меня за руку и вполне требовательно потянула к своей попке.

Что ж, я был только рад.

Сайрин крепко обхватила пальчиками член и, развернувшись, снова изящно изогнула спинку, подведя стержень буквально в упор к своему заднему колечку.

— Джек, — раздался лисий голосок, — я тут подумала… А наша новенькая любит заниматься этим вот так? Или… хах… еще не привыкла?

— У нее с этим так же, как у тебя.

— Как и у меня?

— Главное, чтобы с любовью.

Сайрин довольно протянула:

— Поня-ятно. Что ж, любви… кх-х… у нас… м-м… — девушка предприняла попытку сама протолкнуть член внутрь. — Кажется, он и вправду стал больше…

В этот момент дверь внезапно открылась, и на пороге ванной появилась крайне смущенная Фу Хуа.

Ногами почувствовал, как по полу холодком повеяло.

— Д-джек, я тут… вы… как бы…

Вместе с Кианой и Сайрин я уставился на феникса.

— В общем, шумите вы… очень. Я бы хотела попросить…

— Конечно, — хмыкнула гершер, — думаю, так будет даже интересней!

— Спасибо… То есть… в каком смысле «интересней»? — Фу Хуа непонимающе захлопала ресницами.

— Джек! Тащи ее сюда, будем пробовать!

Наша птичка только ойкнуть успела, когда хвосты оплели ее вокруг талии и затащили внутрь, захлопнув следом дверь.

— Джек! Джек, спать пор… м-м-м! Да прекратите вы… м-м!

Очень вялые попытки вырваться вы предпринимаете, староста Фу Хуа. Очень вялые. Прям какие-то неубедительные. Выглядит как «я жутко стесняюсь, но ты продолжай».

В общем, взяли мы нашу древнюю и мудрую в оборот. И пока я заткнул ей рот поцелуем, позади нарисовалась Сайрин.

Гершер мягко приобняла феникса. Пальчики проскользили по талии девушки и спустились к аккуратной упругой попке.

— М-м-м! — послышалось очередное возмущение из запечатанного поцелуем рта.

Тем временем Сайрин протолкнула указательные пальцы под резинку симпатичных трусиков и под возмущенное мычание потихоньку стала стягивать те вниз.

Фу Хуа, конечно, начала сопротивлятся, сжала коленки, но как ни крути, а коленями трусики не удержишь.

Я тоже не отставал и нежно поглаживал беспокойного феникса по спинке. Прижимал к себе. Чувствовал, как сопротивление постепенно гаснет.

Сайрин прижалась сзади, и вот мы образовали крайне симпатичный бутерброд, в котором Фу Хуа выступала в роли котлетки.

Фениксу явно было очень неловко, но в то же время она не замечала с нашей стороны какого-либо издевательства или даже попытки посмеяться над ней. Напротив, любое прикосновение получалось крайне трепетным, настойчивым, но в тоже