Хоккейная сделка - Кристен Граната

Я в смятении перехожу от одного холста к другому и понимаю, что каждая из картин — это оригинал известных художников.

— Ты уверена?

Энни выходит вперед и берет мои руки в свои.

— Они твои. Родители Александра не могут быть здесь, чтобы познакомиться с тобой, полюбить тебя, но я — могу. И хочу видеть, как ты воплощаешь мечты в реальность. Так что возьми картины и люби их, как я знаю, будешь.

Родная мать не могла даже обеспечить меня безопасной, любящей атмосферой, когда я росла, — лишь удовлетворяла самые насущные потребности дочери. Но, как я сказала Джулиане, семья не всегда связана кровью; иногда это люди, которых ты встречаешь на своем пути, и именно они показывают тебе смысл этого слова.

Я не знаю, что еще делать, кроме как обнять эту милую женщину.

Когда слов не хватает, я понимаю, что объятия могут сказать о многом.

— Спасибо тебе, — шепчу я.

— Спасибо тебе за то, что сделала этого мальчика таким счастливым.

Мой взгляд скользит к Александру, который наблюдает за нами с довольной улыбкой.

А потом смотрю на Чанору, которая снова вытирает глаза тыльной стороной ладони.

Я качаю головой.

— Опять? Боже.

В ответ она показывает неприличный жест.

Глава 39

Александр

— Так-так, именинник. Вот твой подарок.

Ария выскальзывает из ванной и роняет полотенце.

— Надеюсь, ты готов, потому что я сейчас потрясу твое мироздание, — она спотыкается по пути к кровати. — Ты не голый. А вообще-то обязан быть голым. Почему ты не голый?

— Прости, — я хихикаю, покручивая в руках письмо. — Меня на момент отвлекло это. Но теперь, когда ты здесь, в таком виде, я совершенно отвлечен чем-то иным.

Она хватает полотенце с ковра и кутается в него.

— Чем?

Я передаю ей письмо от адвоката деда, когда она ложится рядом на матрас.

— Он умер.

— Лоренцо? — ахает она, скользя глазами по бумаге. — Значит, вилла…?

— Моя.

Ария вскакивает и вскидывает в воздух кулак.

— Черт, да! Ха-ха, ублюдок. Он мертв, и вилла твоя! Справедливость восторжествовала.

Я запрокидываю голову и смеюсь над ее реакцией, главным образом потому, что она уронила полотенце и метафорически танцует на чьей-то могиле, задрав голый зад.

Ария снова закутывается в полотенце.

— Черт, мне не тягаться с таким подарком. Это чертовски горячее тело, но оно вряд ли сравнится с мертвым злобным дедушкой и виллой в Италии.

Я тяну полотенце, и она останавливается у изножья кровати между моих голеней.

— Это чертовски горячее тело выносит все остальное напрочь.

Я чувствую почти странную благодарность тому мертвому подонку. Если бы не он, я бы никогда не оказался там, где есть сегодня, по уши влюбленный в эту великолепную женщину — которая стоит со мной плечом к плечу и держит за руку на всех поворотах жизни; на которую может равняться дочь; которая наполняет мою душу покоем и чувством целостности.

Мы никогда бы не поженились и не жили бы вместе, если бы не Лоренцо.

Но потом приходит в голову мысль, которая сразу же отрезвляет, и улыбка исчезает с моего лица.

— Итак, э-э… Думаю, теперь нам пора поговорить.

Ария склоняет голову набок.

— Что ты имеешь в виду?

— Теперь, когда деда нет на свете, и вилла моя, нам не совсем обязательно оставаться в браке, — я прочищаю горло, переводя взгляд на руки, сложенные на коленях. — Сообщаю на тот случай, если ты не хочешь. Нам не надо притворяться…

Ария наклоняется и прерывает меня поцелуем.

— Ты хочешь развода, Большой Парень?

Я качаю головой.

— Нет.

Она роняет полотенце и кидает письмо куда-то за спину.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно.

— Хорошо, — она взбирается на меня, садится сверху и укладывает меня на спину. — Потому что я тоже не хочу развода.

Мои руки взлетают к ее бедрам, крепко сжимая.

— Уверена? Я знаю, мы сделали все немного задним числом.

— Похоже, что я не уверена в том, чего хочу?

— Нет.

Она опускает руку между нами и гладит меня поверх спортивных штанов.

— Может, тогда просто не хватает убедительности…?

Мои губы кривятся в усмешке.

— Теперь, когда ты об этом заговорила, я чувствую себя не слишком-то убежденным.

Она гудит в ответ, приникая губами к моему пирсингу на соске, и посасывает нежную кожу вокруг.

— Тогда позволь все разложить по полочкам, — языком она играет со штангой. — Ты — мой муж, — ее рука скользит под пояс штанов, и она вытаскивает член, делая несколько уверенных движений. — Мы дали клятвы. В болезни и здравии, — она скользит своей влажной киской по моему члену, обволакивая возбуждением. — В горе и радости, — головка члена упирается в ее вход, дразня. — Пока смерть не разлучит нас, — она замирает, и глаза поднимаются к моим. — И я ни на что бы не поменяла этого.

— Я тоже, детка.

И затем она опускается на меня, погружая член в себя, и мы оба вскрикиваем от облегчения. Ария отстраняется и садится, восседая на мне как богиня, каковой и является. Я не могу оторвать от нее глаз. Колыхание ее грудей, завораживающие глаза, изгиб бедер, то, как ее киска поглощает меня целиком… я охвачен этой женщиной. Я в ее власти. Она завладела мной, сейчас и навеки.

Она проводит пальцами по моим плечам и груди, и тут ее взгляд падает на мою татуировку — на новое дополнение.

У нее отвисает челюсть.

— Что… когда ты успел ее сделать?

— Этим утром, — я ухмыляюсь. — Небольшой подарок мне самому на день рождения.

Я знал, что хочу сделать татуировку с тех пор, как увидел в больнице семейную фотографию Джулианы. Добавить фигурку Арии