Невидимый муж - Анна Снегова

Отрезвление наступило вместе с рассветом.

Так что я управилась с купанием раз в десять быстрее мужа. Кое-как влезла в подаренную Бьёрном одежду, в которой приехала сюда. Моё любимое сиреневое платье и плащ с меховой опушкой. Они были заботливо повешены Фрейей на вешалках в гардеробе. Белые сапожки. И ещё один сюрприз для мужа обнимал мои ноги под платьем, но его, пожалуй, лучше будет показать позже. Не то сегодня вообще никуда не пойдём. Заманчиво, но… С королевой шутки плохи. Нельзя её злить.

Пока собиралась, я наконец-то поняла, почему у Бьёрна были такие сумасшедшие глаза, когда он заставлял меня купить эти чулки. Мне до боли хотелось никуда не ходить и показаться мужу в его подарке. В прошлый раз, в лавке торговца, я конечно же так и не решилась.

Но тревога – отчаянная, отзывающаяся противным металлическим привкусом на языке, гнала меня. Торопила. Стирала ту лёгкость и сладкую нежность, которыми я была наполнена, как пирожное кремом. На смену им стремительно приходило что-то серьёзное, большое, острое как меч.

Сегодня будет очень важный день.

Бьёрн даже не соблазнял меня предложением пойти в купальню со мной. У него вообще был такой жёсткий и отстранённый взгляд, когда брал меня, уже полностью одетую, за руку, что это лучше всяких слов сказало мне о том, что он считает так же. Сегодняшний день решит очень многое. Чтоб мой муж не сказал мне комплимента об одежде, которую сам подарил? Я поразилась, насколько он разбаловал меня за время моего такого странного и неправильного замужества.

Мы задержались на пороге. Я в последний раз окинула спальню взглядом перед выходом, проверяя, на забыла ли чего. Бьёрн поступил так же.

Нет, всё при мне. Самые главные сокровища – браслет и кольцо.

Сердце стукнуло тупой болью.

Почему у меня такое чувство, что сюда я больше не вернусь?

Я подняла лицо к потолку, борясь с подступающими слезами. Пришлось основательно поморгать.

Мои ноги словно приросли к порогу. Как заставить себя сделать шаг?

Бьёрн снова ничего не говорил. Не торопил меня и глядел настороженно. Только пальцы мои сжал так, что стало больно. Я знаю, что если я попрошу его не идти к прорицательнице, он с целым миром кинется воевать за меня.

Слабо улыбнулась ему. Он на улыбку не ответил. Синий лёд в глазах. Он уже мыслями там, за стенами.

Теперь моя очередь быть храброй.

Я сжала зубы и сделала шаг.

***

Ледяной столик, на котором я оставила свой амулет, был расколот в мелкое крошево, которое рассыпалось по всему приёмному покою.

Чёрный камушек вплавился в пол и погрузился в него на сажень.

Бьёрн еле достал, чертыхаясь. У меня самой не получилось.

Попытался мне не отдать, но так ужасно «мигал», стоило камню попасть ему в руки, что я испугалась. И отобрала почти насильно.

Как только я надела амулет обратно, «мигание» прекратилось, и я немного успокоилась. Камень пригрелся у меня на груди, и кожа под ним потеплела. Я тщательно спрятала его под платьем. Словно зверь, за которого я несла ответственность и позабыла следить, пока упивалась своим счастьем, теперь сворачивался клубком возле меня и довольно вздыхал.

Я накрыла это место ладонью.

Бьёрн хмурился ещё сильнее.

- Давай-ка поскорей уже пойдём! Пока перекрытия этажей не проломились. Когда я шутил, что мы основательно расшатали Псине башню, я не совсем это имел в виду.

Я кивнула.

Мы переглянулись. Бьёрн спросил:

- У тебя всё ещё есть сомнения в том, что это не ты проклята, а твой камушек вытворяет фокусы?

Я покачала головой, признавая его правоту. Моя избушка сложилась как игрушечная, тронный зал Гримгоста едва не приказал долго жить, а вековой лёд, который служил поколениям предков Белого волка, не выдержал одного лишь касания амулета.

Наверное, мне должно было стать легче от понимания, что нет на мне никакого проклятия. Но почему-то не стало.

Что увидит Вёльва, когда я предстану перед ней?

Правда, прямо сейчас у меня впереди была куда более масштабная задача, которая слегка отвлекла от тяжёлых дум.

Как предстать пред всевидящим взором Фенрира и не покраснеть?

***

Оказалось, что никак.

Белый волк, сидевший внизу башни, прислонясь к стеночке, ровно в такой же позе, в какой мы его оставили, оглядел меня беглым взглядом, едва мы с Бьёрном спустились с бесконечной ледяной лестницы. Встал на ноги неспешно, встряхнулся. Повёл носом, как настоящий зверь, а потом осклабился в улыбке.

Бьёрн зарычал предупреждающе:

– Только попробуй, Псина, смущать мою жену!

- Что, куколка, теперь наконец-то настоящая жена? – подмигнул мне Фенрир. - Хотя я мог бы не спрашивать. Моя бедная сестрёнка как закрылась в подвале от того шума, с которым вы мне башню разламывали, так и сидела там, бедная, всю ночь. В обнимку с котом. Кажись, они поладили.

Я окончательно смутилась. Мне захотелось провалиться под пол.

Потом я вспомнила, что с моим амулетом это вполне реально, и передумала.

- Кстати про разламывание башни… - я почесала переносицу, отводя глаза.

Фенрир напрягся.

Я сбивчиво, кратко и без подробностей рассказала, что случилось. Наш друг имел право знать. Про амулет, как он нахулиганил в родовой башне Асвиндов, а заодно и в Гримгосте вообще, что мне ужасно жаль, и что я понятия не имею, откуда у меня эта вещь, потому что ничего не помню, но опять-таки, мне ужасно жаль, что в ответ на такое гостеприимство…

- А покажи-ка мне, куколка, этот камешек! – прищурился Волк.

Я глянула на мужа, советуясь. Он поколебался, но кивнул.

Запустив руку в вырез, я аккуратно вытащила на свет камень. Он был такой чёрный, словно поглотил весь свет, и вокруг стало на миг темнее.

- Р-р-р-р-р-р…

Белый волк ощерился. Серебряные глаза полыхнули яростным огнём. Огнём ненависти. Я впервые рядом со своим другом так явственно ощутила, что на самом деле это человек, профессия которого – убивать.

На руках и лице Фенрира проступила серебристая волчья шерсть.

Рычание вырывалось из горла, когда он смотрел на камень. Началась частичная трансформация.

Я сжала амулет в ладони, пряча. Под взглядом Волка мой камень