Неистовые. Из огня да в полымя - Алиса Перова

Реми завершает разговор и бросает небрежным тоном:

— Ди передаёт вам обоим привет и просит не увлекаться алкоголем.

Вот пройдоха! Оди снова тянется к очкам, но, передумав, кивает и утыкается носом в меню. Я же, твёрдо решив не позволять пацану спиртное, интересуюсь:

— А тебя она не просила не увлекаться?

— Я не люблю пиво, — Реми пожимает плечами, — и крепкий алкоголь тоже не пью.

— А что так — Мышка не велит?

— Нет, просто мне не нравится быть пьяным.

— Весомый аргумент, — признаю с одобрением.

Но всё же меня удивляет его спокойная реакция на окружающую обстановку. Девчонки же — огонь! У меня уже глаза окосели, мозги набекрень, штаны трещат, а этот сидит себе такой расслабленный и вальяжный. А может, он тоже… того?..

— А наша официантка тебе нравится? — спрашиваю с нехорошим подозрением.

— Не очень, — усмехается и поясняет: — Грудь у неё тяжеловата.

— Что б ты понимал, эстет сопливый! — выдаю возмущённо и получаю незамедлительную ответку:

— А мне казалось, что ты тоже предпочитаешь поменьше.

Вот щенок! Помнит мою девочку с персиками.

— Туше! — я со смехом развожу руками и озираюсь: — Ну и где там пропала наша непропорциональная подавальщица?

В итоге вкуснейшие сочные колбаски я запиваю баварским пивом, Одиссей — сидром (извращенец!), а Реми — чаем. Драконовская гвардия на еду не отвлекается и с каменными рожами цедит минералку.

Чувствую, как сытый желудок понемногу ослабляет мою тягу к эротическим приключениям, и на шоугёлз я уже смотрю без тахикардии. Мобильник показывает третий час ночи, и как только мне в голову приходит мысль, что пора бы и честь знать…

Над головой звучит томный женский голос, шею царапают длинные ноготки, а в ухо тычется тёплое вымя.

Что за!..

Отстранившись от настойчиво таранящих меня сисек, я оглядываюсь на гостью. Хороша! Грудастую брюнеточку с большим ртом и крепкими булками я узнаю сразу — ещё давно её приметил, извивающейся на коленях у здоровенного фрица. Похоже, девочка предпочитает парней покрепче. И говорит красиво… но непонятно.

— Что она говорит? — спрашиваю у Реми.

— Фройляйн желает с тобой познакомиться, — поясняет он раздражающе жизнерадостно.

— Прости, милая, но у меня уже есть знакомые девчонки, — я глажу её по упругому бедру и цежу веселящемуся Демонёнку. — Что ты скалишься? Переведи красиво.

И наверняка этот мудлон переводит как-то не так, потому что брюнеточка и не думает отлипать и продолжает предлагать мне свои прелести. Четыре пары глаз нашей охраны напряжённо сверлят нас, но парни пока не вмешиваются.

Напирая на меня грудями, фройляйн выдыхает своё очередное предложение, а Одиссей незаметно пытается переместиться в тёмный угол.

— Оди, ты же знаешь немецкий… чего она ещё хочет?

— Она желает… доставить тебе оральное удовольствие.

— Ух ты ж! Этот кабак стоило назвать сосисочной, — я ласково хлопаю красавицу по попе, задавая ей направление в обратный путь. — Спасибо, моя прелесть, это очень щедрое предложение, но у тебя, небось, и без меня забот полон рот.

Но, конечно, она не понимает ни хрена, нежно воркует и трётся лобком о мой локоть. Реми ржёт, а я рычу Одиссею:

— Оди, переведи девочке деликатно.

— Er will dich nicht! — лающе озвучивает он, и вот это категоричное «нихт» даже мне режет слух.

— Scheisskerl! — зло рявкает брюнеточка (похоже, это очень плохое слово) и поворачивается ко мне задом, предлагая мне самому прочувствовать всю мою ничтожность.

Зато к Реми она теперь всем передом. Но тот смеётся и, вскинув руки, переводит стрелки на Одиссея. Оди, бедняга, уже не знает, куда деваться, и я спешу на помощь. Аккуратно стучу по круглой булочке:

— Мадам! То есть фройляйн, кудрявому мальчику не надо орального удовольствия, он сам себе всё сделает.

— Кретин! — пищит Оди, Реми ржёт в голос, а оскорблённая гетера наконец-то сваливает с громким возгласом:

— Schwuchteln!

И теперь на нас таращатся все, кто это услышал.

— Оди, что она сказала?

— Что ты мудак.

— Не-эт, — веселится Реми, — это она ещё раньше сказала, а сейчас она назвала нас пидорами.

— Вот сука! Пошли отсюда, пока не нашлись желающие это проверить. Оди, если что, ты нас прикроешь.

***

Пятизвёздочный отель-люкс на берегу реки уже не способен меня впечатлить. Желание только одно — рухнуть в постель и забыться сном. И даже тот факт, что номер приходится делить с Одиссеем, я принимаю стойко. Правда, предупреждаю, чтобы он ближе, чем на два метра, к моей кровати не приближался. И только темнокожая горничная своими стройными ножками немного выводит меня из дремоты, но я забываю о ней, едва она покидает наш номер. А затем, быстро приняв душ, проваливаюсь в благословенный сон.

Но не долетаю.

«Твою ж мать!» — мысленно взвываю в темноту, пытаясь отгородиться от звуков за стеной. И если бы не характерные стоны, я решил бы, что там методично ломают мебель.

— Сука, да что ж там за жеребец, он же девку до смерти запорет! — рычу в потолок, а Оди отзывается с печальным вздохом.

— Там номер Реми.

— Что, серьёзно? За моей стеной?! А с кем это он?

И ответом оттуда визжит женский голос:

— Ja! Ja! Schneller!

Да уж побыстрее давай, энерджайзер! Забыл, что ль, какой завтра трудный день?

— Оди, а ты не хочешь Диане позвонить и пожаловаться?

— Сам жалуйся, — огрызается темнота пидорским голосом.

— Fuck! — раздаётся рычание из-за стены и всё смолкает.

Ну слава яйцам — догнал!

И сна как не бывало.

Глава 58 Гена

Утро обрушилось внезапно, неотвратимо и жёстко. Полоснуло по глазам слепящим солнцем и резануло по ушам раскатистым грохотом — будто по мозгам застучало, заставляя распахнуть сонные гляделки. Распахнуть — это, конечно, громко сказано, но даже то, что я обозрел сквозь щёлочки глаз, вынудило меня окончательно проснуться.

Одиссей с растрёпанными кудрями и в тошнотной пижаме (ну прямо Карлсон спросонья, задрать его под пропеллер!) ползает по полу на четырёх точках и собирает рассыпанные по всей комнате сокровища.

— Косметичку обронил, рукожоп? — рычу и даже сам пугаюсь своего голоса.

А Оди, подпрыгнув на коленках, хватается за сердце и выдыхает:

— Напугал, медведь бешеный!

Вот точно так же моя бабуля говорила, царство ей небесное.

— А