Пиратки - Пенелопа Дуглас

Я еду домой, слова Фэрроу крутятся у меня в голове.

Я люблю её.

Она общительная. Я – нет. Она обожает толпу и шум. Я – нет. Она ненавидит школу, а я мог бы учиться вечно. Она готова рисковать жизнью ради острых ощущений, в то время как я слишком долго взвешиваю решения. Она так похожа на Кейда, но так идеально подходит моему сердцу, словно была вырезана из него. Оно всегда принадлежало ей.

Я паркуюсь у обочины перед домом. Её мотоцикл стоит у соседнего, я вылезаю и колеблюсь.

У меня осталось четыре ночи с ней. Я больше не буду драться.

Флетчер протирает окна гаражных ворот, которые служат стеной в его мастерской, и я подхожу. Заходя внутрь, я провожу рукой по волосам и киваю ему.

– В понедельник тебя не хватало, – говорит он, откладывая тряпку и чистящее средство.

– Проблемы с девушкой.

Он улыбается.

– Это хорошие проблемы.

Если ты так говоришь.

Он кивает.

– Вижу, ты подстригся.

– Без обид, – я усаживаюсь в его парикмахерское кресло. – Мамы, понимаешь? Но побриться не помешало бы.

Не то чтобы у меня уже росла полноценная борода, но перед сегодняшним вечером нужно освежиться.

Кресло откидывается, и я вместе с ним. Закрываю глаза, пока он оборачивает моё лицо горячим полотенцем.

Возможно, я здесь в последний раз. У меня осталось всего четыре ночи, прежде чем я вернусь домой, как и обещал родителям.

Хотя я мог бы приезжать сюда каждую неделю, правда? Отец был бы рад делать это со мной. Это могло бы стать нашим еженедельным ритуалом.

Жар проникает в щёки, создавая ощущение, будто волоски втягиваются под кожу, но в хорошем смысле. Я слышу, как Самсон достаёт инструменты, вытирает их, а затем подходит и плотнее прижимает полотенце к моему лицу.

А Кейд хотел бы приходить сюда? Не представляю его сидящим спокойно во время бритья. Кажется, он тормозит ещё меньше, чем я.

Через минуту полотенце убирается, тёплая пена ложится на кожу, и Самсон ведёт опасной бритвой вверх по моей шее, пока я запрокидываю голову.

Я смотрю на фотографии на стене.

– Мой дед часто сюда заходил в те времена? – спрашиваю я.

– Заходил. – Самсон скользит бритвой по моему горлу. – До сих пор иногда заглядывает.

– Почему он позволил этому городу прийти в упадок, если он так его любил?

Самсон сосредоточен на своём деле, вытирает лезвие о ткань на плече и снова подносит к моему лицу.

– Он не Бог, Хантер.

Я знаю, но посмотрите, что моя семья – и семья Дилан – сделала для Шелбурн–Фоллз за то же время. Фоллз не считался богатым районом, когда рос мой отец. Наш дом был одним из первых такого размера, когда его построили, а теперь там целый квартал таких же. С Джексом, управляющим треком и летним лагерем, Джаредом и ДжейТи Рэйсинг, и моим отцом, привлекающим новый бизнес, город стал местом, куда приезжают люди. Мой дед не менее умён и не менее вовлечён. Он, в конце концов, сохранил здесь дом.

Мне нужно знать, почему он позволил ему попасть в руки Грин–стрит, особенно с учётом...

Я медленно выдыхаю, пока бритва скользит по моей щеке.

– Ты знаешь, что Фэрроу – сын моего деда, да?

Самсон не дрогнув вытирает бритву и снова ведёт по моей коже.

– Ты знаешь, что она в том доме не одна, да?

Я сжимаю пальцы на подлокотниках, забывая о деде и Фэрроу.

Я не видел ни одного человека, входящего или выходящего из того дома, кого бы я не знал.

Но...

К тому же, он никогда не казался по–настоящему заброшенным. У него всё ещё есть владелец.

Флетчер заканчивает, я расплачиваюсь и иду через дорогу к дому Дилан.

Поднимаю руку, чтобы постучать, на мгновение замирая.

Карутерс покончил бы с этим сейчас. Перекинул бы её через плечо, невзирая на то, как сильно она бы брыкалась и кричала.

Пирс знает, что получит желаемое – в конце концов – так что наслаждается прелюдией.

Я стучу, и через несколько секунд Дилан открывает.

– Ты нужна мне сегодня вечером, – говорю я ей.

***

Мы подъезжаем к вечеринке, слегка опоздав – ровно настолько, чтобы это выглядело стильно. Команда не хотела приезжать вовремя и создавать впечатление, будто нам сегодня больше нечем заняться, но мой брат не дурак. Если бы мы прождали с приездом час, он бы просто выложил пост о том, как мы боимся появляться на их территории.

Вместо этого мы все въезжаем на подъездную дорожку моих родителей – Констин, Фэрроу, Дилан и Мэйс на байках, остальные на машинах и пикапах – в половине девятого, и, по словам Фэрроу, уезжаем в десять.

Дилан слезает с мотоцикла и снимает шлем; её красная кожаная куртка – никакая не защита. Сквозь ткань угадываются очертания бикини, а голая талия притягивает меня, как грёбаный магнит.

Она снимает рюкзак и достаёт контейнер с брауни – должно быть, заехала за ними в «Глазурь» по дороге. Сказала, Куинн оставила угощения.

Мы все заходим в дом, я открываю дверь и веду всех внутрь.

– Добро пожаловать, – раздаётся голос Кейда.

Он выплывает в прихожую в плавательных шортах, без рубашки и обуви, с бокалом в руке – будто я тоже здесь впервые. Столи и Дирк фланкируют его, из кухни доносятся голоса. Другие гости движутся у бассейна за двустворчатыми дверями патио, над водой поднимается пар.

Кейд останавливается передо мной.

– Ключи в вазу, – говорит он, указывая на своего друга, который держит стеклянную миску. – Столи будет отвечать за трезвость, когда будете уезжать.

В миске уже лежит с дюжину ключей, не меньше.

Фэрроу оглядывается на своих и объявляет:

– Какой–то парень по имени Столи будет проверять, достаточно ли мы трезвы, чтобы садиться за руль. Все слышали?

По толпе прокатываются смешки и хихиканье, потому что Столи заслужил своё прозвище, всегда будучи первым, кто теряет трезвость. Его настоящее имя – Джош. (Stolichnaya – Столи, игра слов от названия водки).

Мэйс выходит вперёд, протягивая раскрытый рюкзак.

– Я подержу наши.

Все по очереди скидывают ключи к ней