Пиратки - Пенелопа Дуглас

Я подхожу к двери и держу её открытой для него. Он просто стоит на месте.

– Ты – часть меня, – говорю я, снова не глядя на него. – Как Кейд, Хоук, Куинн... Я всегда буду рядом для тебя, Хантер.

Его позвоночник выпрямляется, и он будто подрастает ещё на дюйм.

– Я не Кейд, – рычит он. – И не Хоук. И не Куинн.

Он приближается, и я еле дышу, моя кожа загорается с каждым его новым шагом.

– Мне... – я сглатываю. – Мне нужно работать, Хантер.

– Я одержим тобой, – выдыхает он, обхватывая мое лицо своими руками, вплетая пальцы в волосы и прижимая к стене рядом с дверью. – Я одержим тобой с самого детства.

Всё болит. Глаза горят, рот приоткрывается, и всё ниже пояса, чёрт возьми, оживает от одного только ощущения его тела, прижатого к моему.

Я задыхаюсь, но затем быстро стискиваю зубы. Его грудь тяжело вздымается и опускается возле моей, пока он смотрит на мои губы.

– Ты всегда будешь мне небезразличен, – говорю я. – Ты часть меня.

– Перестань это говорить.

Его лоб прижимается к моему, губы парят рядом, и я ненавижу его. Я так сильно его ненавижу.

– Ударь меня, – шепчет он. – Ударь меня, укуси, заставь заплатить, но не говори, чёрт возьми, что я тебе небезразличен.

Кулак сжимается вокруг моего сердца.

– Лучше покажи, как ты меня ненавидишь, – шипит он. – Покажи, насколько сильно ты, чёрт возьми, меня ненавидишь.

Я толкаю его в грудь, заставляя отшатнуться, а затем наклоняюсь, задираю его футболку и впиваюсь зубами в живот.

– А–а, – стонет он, прижимая мою голову к своему телу и опираясь одной рукой о стену позади меня.

Я держу его плоть между зубами, слыша, как пульс стучит в ушах. Я делаю ещё один укус, и ещё, ощущение его кожи во рту такое, блин, приятное.

А затем... я поднимаюсь и жёстко целую его в губы, со стоном отдаваясь этому, потому что он этого заслуживает. Он обхватывает мою талию руками, а я в это же время упираюсь ладонями в его грудь и покусываю его губы.

Это ничего не значит.

– Это была ошибка, – говорю я ему, прикусывая его нижнюю губу.

– Ладно. – Он стаскивает с меня футболку через голову, срывает лифчик и снова запирает меня в объятия. – Это была чёртова ошибка.

Он поднимает меня, я обвиваю ногами его талию, а его рот накрывает мою грудь.

– Только ещё один раз, – тяжело дышит он.

Я толкаю его в плечи, пока он покусывает мою кожу.

– Я ненавижу тебя.

– Я тоже тебя ненавижу.

Вцепившись в затылок, я притягиваю его рот к своему и целую, не в силах насытиться.

Он опускает меня обратно на ноги, наши губы сливаются, пока мы стаскиваем с меня штаны, разрывая поцелуй, только чтобы снять с него футболку.

Снова поднимая меня, он направляется к кровати, бросает меня на неё и опускается между ног.

Я вздрагиваю, когда его рот накрывает мой клитор, и вцепляюсь в его волосы, пока он начинает лизать.

Он делает это жёстко, не замедляясь. Стон вырывается из его горла, пока он сосёт мой клитор, будто втягивая его через соломинку.

– А–ах, – стону я, извиваясь под ним. Ноги сгибаются, бёдра раздвигаются, я чувствую, как его пальцы скользят от талии к ягодицам, а затем обхватывают бёдра.

– Констин снаружи, – дразню я. – Я могла бы закричать.

Он целует и лижет, проскальзывая одним, затем двумя пальцами внутрь меня. Я постанываю, выгибаю спину и вращаю бёдрами около его рта.

– Так кричи, чёрт возьми, – говорит он, задыхаясь.

Он сосёт, касаясь клитора языком.

– Кричи, – приказывает он мне.

Я стону всё громче и громче, его язык снова и снова дразнит меня, пока я не чувствую, как нарастает оргазм.

Я зажмуриваюсь, трахаю его рот и вскрикиваю, не заботясь о том, насколько громко это делаю.

Его пальцы скользят внутрь и наружу, внутрь и наружу, и всё моё тело сжимается, пока я задыхаюсь.

Оргазм прокатывается по мне, но Хантер не останавливается. Поднимаясь обратно на колени, он хватает меня за бёдра и переворачивает. Я моргаю, ошеломлённая.

– Встань на колени.

И он хватает меня за бёдра, приподнимая. Я встаю на четвереньки на кровати, чувствуя, как он расстёгивает джинсы сзади.

– Хантер... – задыхаюсь я.

Он располагается позади, и я дрожу, когда головка его члена начинает проталкиваться в меня.

– Пропадаешь больше, чем на целый день, – шепчет он.

Он входит, погружаясь внутрь, и я снова закрываю глаза, задерживая дыхание.

– О боже...

Так глубоко.

Он выходит, а затем снова входит, и, не успеваю я опомниться, как он уже быстро и жёстко меня трахает.

– Я иду к твоим родителям, – рычит он, насаживая меня на свой член. – Жду здесь...

Он правда это сделал?

Я хватаюсь за изголовье, приподнимаюсь и выгибаю спину.

Он входит глубже, а я сжимаю деревянную перекладину в руках, держась за нее.

– А ты даже не удосуживаешься посмотреть мне в лицо в школе, – бормочет он.

Он врезается в мою задницу, наполняя меня, и боль от того, как его член растягивает меня, такая, чёрт возьми, приятная.

Он хватает меня за волосы, оттягивая назад, чтобы прошептать на ухо:

– Ты хочешь, чтобы это был последний раз, когда ты касаешься меня? – тяжело дышит он.

– Да. – Киваю я. Я не могу сказать ему правду.

– Я положил твой пластиковый член под твою подушку, – говорит он, и я слышу, как он облизывает губы. – Хорошенько прокатись на нём утром, ладно?

– Ладно, – всхлипываю я.

– Введи его в себя.

– Введу, – говорю я ему.

Он отпускает мои волосы и крепко хватает за бёдра, пока я держусь. Изголовье ударяется о стену, и я подаюсь ему навстречу, отвечая ударом на удар.

– О, господи, – стонет он. – Блять, детка.

И я улыбаюсь, радуясь, что ему это нравится. Вибратор никогда не подарит мне таких ощущений.