Пепел Элларии - Джулия Фокс

Я никогда не любил подобные сборища, но Орден настаивал — это была политика, укрепление влияния Храма в обновлённом мире. В огромных залах гремела музыка, столы ломились от изысканной еды, а правители поднимали золочёные кубки в нашу честь. Многие пытались заговорить с Эвелин. Ведьма, вернувшая жизнь в умирающие земли, превратилась в живую легенду. Она держалась с достоинством, но я чувствовал, как ей не нравится этот избыток внимания.

Меня тоже благодарили, но чаще делали это издалека, со священным трепетом. Маска черепа и холод Пустоты не располагали к светским беседам. Я стоял в тени колонн, наблюдая за этим блестящим карнавалом, и чувствовал себя здесь лишним. Слишком громко. Слишком светло. Слишком много людей, которые ещё вчера дрожали от страха, а сегодня праздновали так, будто сами сражались в Разломе.

Миридан стал завершающим этапом нашего паломничества. Мы побывали везде, где нас желали видеть, и этот праздник в честь «спасителей» был последним в бесконечной череде торжеств. Когда он был в самом разгаре, духота дворцового зала стала невыносимой. Запахи тяжёлых духов, пота и дорогого вина мешались в едкий коктейль, а липкое внимание сотен глаз душило сильнее любого проклятия.

Я поймал взгляд Эвелин через зал. Она едва заметно кивнула.

Мы сбежали. Просто проскользнули в одну из боковых дверей, пока внимание гостей было приковано к очередному напыщенному тосту. Оказавшись в прохладном полумраке коридора, Эвелин первым же делом вытащила из кармана широкий тёмный платок и повязала его на голову, надёжно скрыв свои огненные волосы. Для толпы она была «рыжей ведьмой Ордена», и без этой яркой приметы превращалась в просто симпатичную горожанку.

— Твоя очередь, — прошептала она, глядя на меня с лукавым вызовом.

Мы вышли за ворота дворца и свернули в сторону жилых кварталов. Здесь, в тени старых каштанов, я остановился и прикрыл глаза. Я сосредоточился на «отметке» Ноа, чувствуя, как она пульсирует в такт моему сердцу. Пустота, обычно клокочущая на самой поверхности кожи, теперь уходила вглубь, стянутая невидимым предохранителем.

Чёрный туман костяной маски рассеялся, и моё лицо коснулся ночной воздух города.

— Ты уверен? — спросила Эвелин шёпотом. Она не боялась, что кто-то сойдёт с ума — её волновало только то, комфортно ли это мне.

Я медленно кивнул и взял её за руку.

Мы вышли на оживлённую площадь. Вокруг смеялись люди, бродячие музыканты терзали лютни, а торговцы предлагали горячие сладости. Мы шли сквозь эту толпу, плечом к плечу. Несколько раз прохожие задевали меня локтями, кто-то извинялся, кто-то просто спешил мимо. Никто не вскрикнул. Никто не упал в обморок, зажимая кровоточащие глаза. Люди видели во мне просто высокого мужчину в тёмном плаще, гуляющего со своей женщиной.

Пустота больше не выжигала их разум.

Я шёл вперёд, чувствуя прохладу ветра, и внутри меня впервые за долгие, бесконечные годы воцарился настоящий покой. Я сделал глубокий вдох, ощущая запахи печёного теста, мостовой и ночных цветов.

— Не говори ему об этом, если наши дороги когда-то пересекутся, — негромко проговорил я, стараясь скрыть дрожь в голосе за привычной усмешкой. — Не хочу, чтобы Безумный Король решил, будто я теперь у него в долгу.

Эвелин тихо рассмеялась и крепче сжала мои пальцы. Этот мягкий звук был мне дороже всех торжественных гимнов, спетых в тронных залах. Мы скрылись в лабиринте узких улочек, наслаждаясь тем, что сегодня мы — просто двое из многих.

— Пора это обсудить. Значит, ты можешь просто приказывать мне? — я остановился, заставив её обернуться. — Я действительно полностью подчиняюсь тебе, стоит тебе только захотеть?

Эвелин на мгновение замерла, глядя на меня снизу вверх. Она хихикнула, и этот беззаботный звук в тишине пустой улочки показался мне самым правильным ответом.

— Я никогда не буду использовать это, — твёрдо ответила она. — Я не хочу видеть в тебе слугу или оружие.

Она сделала короткую паузу и чуть прищурилась, в её глазах промелькнул озорной огонёк:

— Разве что ты вдруг решишь убить кого-то без разбора, мой грозный воитель. А в остальном... Мы ещё разберёмся.

***

Торжественные триумфы сменились буднями, и мир начал медленно заращивать свои раны. Одержимые и демоны больше не бунтовали так яро, и люди начали изучать новый уклад: торговые караваны мелькали на разбитых дорогах, а заброшенные поля снова засевали золотистой пшеницей. Разговоры на рынках теперь касались цен на зерно, а не порождений Разлома. Мы с Эвелин стали для этого нового мира живыми легендами — бродячие сказители на каждом углу переиначивали нашу историю, превращая её в миф. Я не пытался их исправлять. Людям нужны были сказки, чтобы не потерять веру в свет.

Мы понимали, что не хотим остаться в Храме, где было много глаз и ожиданий. Орден занялся зачисткой территорий вместе с Союзом правителей, но ни я, ни Эвелин в этом участвовать не хотели. Мы заслужили отдых, поэтому решили не возвращаться в тот домик, который когда-то полюбили. Хотелось уйти как можно дальше.

Как только с официальной частью и политическими визитами было покончено, я вернулся в тренировочные залы Храма. Лео ждал меня там. Его обучение шло полным ходом, и, хотя он был ещё молод, в нём чувствовалась та самая первородная мощь, которую я когда-то узнал в себе. С его Пустотой всё было в порядке — он справлялся лучше, чем многие послушники старше него.

Я не собирался оставлять его здесь, в руках товарищей, которые видели в нём лишь очередное оружие. Как Жнец, закрывший Разлом, я имел неоспоримое право забрать его для дальнейшего обучения вне стен Храма. Никто не посмел мне возразить.

Когда мы вышли за ворота, Лео шёл между мной и Эвелин, сжимая лямки своего небольшого заплечного мешка. Он старался выглядеть суровым, как и полагается Жнецу, но припрыжка выдавала его с головой.

Наш выбор пал на Асадаль. Мы выбрали небольшой городок в глубинке, забытый большой политикой. Здесь не было мощёных трактов, гарнизонов или высоких шпилей. Только бескрайние поля, густой, пахнущий хвоей лес и быстрая, извилистая река. Мы поселились на самом краю, подальше от любопытных глаз. Я никогда не появлялся в людях в маске, а Лео мы вовсе не пускали.

Дом был простым, пахнущим сосной и старым деревом. Эвелин принялась приводить его в порядок