Шелк аравийской ночи - Николь Фосселер

– Нашита попросила развод, – сообщил Салим следующее печальное известие, и Рашид снова кивнул. Это тоже было ожидаемо. Ни одна женщина аль-Шахинов не захочет быть женой человека, потерявшего честь, это недопустимо, в том числе для детей. Жена поступила благоразумно, воспользовавшись правом расторгнуть брак, ни перед кем не отчитываясь, как было принято в племени аль-Шахинов и в большинстве племен бедуинов и равно дозволено как мужчинам, так и женщинам.

– Как мои сыновья и дочь?

– Им не будет никакого вреда. Твоей дочери нашли хорошего мужа. Младшего сына Хакима бин Абд ар-Рахмана. В следующем году будет свадьба.

– Хорошо.

У них с Нашитой было немало овец и коз, к тому же она считалась одной из искуснейших ткачих и портних племени, так что голодать они не будут. Все еще красивая и привлекательная, Нашита даже сможет составить замечательную партию для нового брака. Он оставил позади не выжженную землю, но свою семью, которую и без того видел редко, семью хорошо обеспеченную и все еще уважаемую. Рашид испытал облегчение: кроме себя, он никого не погубил.

Он повернул голову, наблюдая за тем, что делал Салим – тот отошел на несколько шагов в сторону и начал возиться с одним из верблюдов, который с ленивым и обиженным видом опустился коленями на песок. И вновь он ощутил на шее металл, услышал тоненький звон. Рашид пошарил рукой в месте звона и нащупал цепочку, плоский овальный медальон и кольцо, повертел все это в пальцах, словно впервые.

– Это спасло тебе жизнь, – высказался Салим, опустившийся рядом с Рашидом на покрывало, скрестив ноги, держа в руке бурдюк. – Они отняли цепочку, когда бросали тебя в темницу, и передали султану. Он был вне себя от гнева. Не только потому, что ты нарушил ирд и украл его залог в переговорах с чужеземцами. Он хотел знать, украл ли ты это, – он указал на цепочку на шее Рашида, – или принял от нее как вознаграждение. Это, несомненно, работа из далекого края, с ее изображением внутри. Я не знал, что говорить, какой ответ – да или нет – приведет тебя к неминуемой смерти. Поэтому я сказал правду: воин не повесит себе на шею женское украшение, если взял его ради золота, скорее уложит в поклажу. Он станет носить его, только если это подарок сердца. Но сначала султан лишь сильнее разгневался. Мне показалось, он, – Салим замялся, подбирая слова, – возможно, избрал эту женщину для себя. Твоя смертная казнь была почти что предрешена. Но несколько дней он не приказывал тебя казнить, наверное, размышлял. Он приказал Али спросить у старейшин аль-Шахинов, как с тобой поступить. Когда Али вернулся с приговором, султан объявил, что согласен, и доверил мне увезти тебя из Ижара и вернуть тебе украшение.

Рашид молча слушал его, продолжая внимательно разглядывать медальон. Большой палец сам собой нажал на золотую каплю запора, и крышка расхлопнулась.

– Это не ее портрет, – сказал он. – Но очень похожий. Возможно, мать.

В его голосе или лице промелькнуло что-то такое, что Салим решился тихо спросить:

– Дело было не только в рафиг. Да?

Рашид ничего не ответил, и Салим продолжил:

– Но все было не зря?

– Ты не знаешь, она благополучно добралась до Адена? – отозвался Рашид, не глядя.

Салим ответил не сразу:

– Да. Но вскоре после этого уехала с мужем домой на родину, как мне доложили.

Рашид решительно захлопнул медальон и спрятал его за воротник одеяния.

– Значит, не зря.

И он запретил себе думать о Майе. Она вернулась на далекий, холодный, дождливый остров, чтобы жить там с супругом, как подобает, и конечно, скоро забудет о своем приключении в Аравии. Или, во всяком случае, больше не придаст ему никакого значения – значит, ему тоже не стоит вспоминать об этом.

– Ты останешься со мной, пока все не кончится? – спросил он у Салима, искоса на него посмотрев.

Тот взглянул на друга с крайним изумлением и опустил бурдюк, из которого только что собирался пить. Потом запрокинул голову и засмеялся.

– Нет, Рашид, так легко ты не отделаешься! Не для того я неделю молил султана о милосердии, чтобы ты обратился здесь в прах. Это можно было гораздо легче и быстрее устроить в дворцовой темнице!

Настала очередь Рашида изумляться.

– Что же мы здесь делаем?

Салим напился, отложил бурдюк и вытер рукой мокрые губы и усы, потом лукаво улыбнулся, протягивая воду Рашиду:

– Ждем.

Час за часом сидели они на палящем зное, но наконец Рашид больше не смог удерживать слов, терзающих душу.

– Прости, что обманул, Салим.

Салим задумчиво покачал головой в темно-синем тюрбане.

– Я знаю тебя очень давно. Ты всегда был хорошим предводителем, лучшим, что я мог представить. Ты не из тех, кто перечеркнет всю жизнь из-за того, что свербит в одном месте. Я уверен, у тебя были причины, настолько веские, что ты не мог поступить иначе. Этого довольно. Мне нечего прощать.

Солнце почти опустилось, когда они услышали шум – много верблюдов, большинство – с наездниками. Но понадобилось время, чтобы Рашид с Салимом смогли различить зыбкие силуэты и только потом действительно разглядеть караван. Салим поднялся, замахал высоко над головой руками и закричал:

– Эгей! Эй! Эй!

Верблюды замедлили шаг, и самый первый приблизился к ним. Всадник остановил его возле Салима и Рашида, слегка наклонился и снял с нижней части лица конец красно-белой куфии. Над редкими седыми усами и бородой открылся огромный нос, его загнутый вниз конец почти касался стремящегося вверх подбородка. Человек был немолод, но еще не старик.

– Вы потерялись в пути, нужна помощь? – спросил он скрипучим голосом. На верхней челюсти человека не хватало клыка, что придавало ему лукавый вид. Судя по акценту, он был из Западной Аравии.

– Моему другу, – пояснил Салим, указав на Рашида. – Куда вы держите путь?

Проводник каравана указал прямо.

– На запад, потом на север. По направлению к Мекке и Медине. Нет, не хадж, – покачал он головой, словно угадав мысли Салима, – мы торговцы.

– Сможете взять моего друга?

Всадник оглядел Рашида с головы до ног и пренебрежительно щелкнул языком.

– Похоже, он не сможет долго бежать рядом с нами. Если я дам ему одного из верблюдов… Придется заплатить!

– Возьми его безвозмездно, будь милосерден. У него позади тяжелые дни.

Ответом послужил блеющий смех.

– Вижу! Его рука восстановится? Мне мог бы пригодиться попутчик, который станет хорошим сторожем.

– Его рука скоро будет как новая, – поспешно пообещал Салим и хвастливо добавил: – Это один из лучших защитников, что можно найти, опытный воин, говорит на многих языках! Даже чужеземных! Только дайте ему винтовку, и ночью он добудет вам звезды с небес!