Платье из черного бархата - Кэтрин Куксон

За две недели до этого Бидди отправила Лоуренсу в Оксфорд письмо, в котором писала не только о своей любви, но и делилась с ним тревогой о здоровье Люси.

И теперь, спустя три дня после рождения ребенка, она вновь написала ему и отправила письмо со специальной почтовой каретой в Дьепп, в надежде, что оно успеет попасть на почтовое судно, а затем на поезд, и тогда Лоуренс получил бы его через два-три дня. В этом письме не было ни слова о любви. Она писала о худших предположениях доктора и просила Лоуренса поторопиться с приездом.

Люси умерла два дня спустя в пять часов утра. Голова ее покоилась на руке Бидди. Она до последней минуты все спрашивала:

– Когда приедет Лори?

– Он может приехать в любую минуту, – убеждала ее Бидди, зная, что письмо едва ли еще дошло до него.

Бидди несколько раз пыталась уговорить Люси взглянуть на ребенка, надеясь, что он каким-то чудом прибавит ей жизненных сил. Но в девушке, видимо, так и не проснулся материнский инстинкт, она постоянно отказывалась, и даже простое упоминание о ребенке вызывало у нее лихорадочное возбуждение.

Бидди не могла поверить, что Люси мертва, пока мадам Арно не сняла ее голову с рук Бидди. Когда наконец до ее сознания дошло, что случилось, она громко зарыдала, повторяя: «О, нет! Нет!»

– Такова воля Божия, – мадам Арно закрыла неподвижное лицо Люси простыней и вывела Бидди из комнаты.

Пять последующих дней Бидди жила словно во сне, не веря в произошедшее. Она убедилась в реальности случившегося только после того, как доктор сказал ей, что тело следует похоронить.

Бидди пребывала в полной растерянности, не зная, как поступить. К этому времени Лори должен был либо прислать письмо, либо приехать сам, потому что в день смерти Люси она отправила ему срочное послание, в котором сообщала о случившемся и советовала передать известие родителям.

У Бидди как раз хватило денег расплатиться за похороны и поминки, устроенные мадам Арно, на которые собралась почти вся деревня. Гроб с телом на повозке доставили на маленькое кладбище, расположенное под сенью деревьев небольшого леса. Из цветов были только скромные букетики подснежников. Стоя у могилы и наблюдая, как комья земли сыплются на простой гроб, Бидди все еще не верила, что это не сон. Разве не как во сне прошли все эти последние месяцы. И Лори тоже был частью сна, как и стоявшие рядом с ней чужие люди. Реальным среди этого призрачного мира оставался только ребенок, лежавший в своей колыбели в фермерском домике. И Бидди старалась сосредоточить свои мысли на нем, потому что лишь этот маленький человечек связывал ее с реальностью.

Оба ее письма, отправленные Лоуренсу, остались без ответа, и мысль о том, что и с ним могло что-то случиться, приводила девушку в ужас. Если худшие опасения подтвердятся, что станет с ней и малышкой? Никто не согласится взять ребенка бесплатно. Ей было невыносимо думать, что крошку придется отдать в чужие руки. Как только Бидди взяла малышку на руки, в душе ее родилась новая, неизведанная ранее любовь. Едва она приложила ко рту ребенка бутылочку с молоком, он принялся сосать, крепко ухватившись своей крошечной ручкой за ее палец. И Бидди сказала себе, что расстаться с ним она сможет, только если будет знать, что он попадет в очень хорошие руки. А она считала, что лучшим местом для ребенка был дом его родных – «Холмы». Он должен отправиться туда во что бы то ни стало. Его матери не было в живых, она освободилась от позора, и они должны найти в своем сердце жалость к ней и принять ребенка.

Но уже на следующий день Бидди смогла убедиться, как глубоко она заблуждалась, когда увидела перед собой не только Лори, но и Энтони и Стивена Галлмингтонов. Случилось так, что оба ее письма не застали Лори в университете: он уехал в Лондон прослушать курс лекций. Вернувшись и прочитав письма, молодой человек тут же отправился в «Холмы» и все рассказал своим приемным родителям и названому брату. Как же он был удивлен, когда Энтони Галлмингтон сначала наотрез отказался ехать с ним. «Умерла, значит, умерла», – вот все, что он сказал.

Он изменил свое решение только после того, как Лоуренс объяснил, что ребенок выжил, и мисс Бидди Милликан, если ничего не предпринять, обязательно вернется с ним в Англию и вручит семье.

Однако Энтони Галлмингтон заявил Лоуренсу, чтобы тот и дальше занимался этим делом, если взялся за него с самого начала. Но юноша и не думал уступать. Он напомнил Галлмингтону, что дочь его умерла, причем в чужой стране. Они могут и обязательно объявят, что она умерла от лихорадки. Но тогда, что скажут люди, если он откажется привести на родину ее тело.

Мадам сочла эти доводы разумными и передала сыну свое мнение. И вот они втроем вошли в гостиную фермерского домика и предстали перед Бидди. Нарушил молчание Лоуренс. Он подошел к ней и спросил, взяв за руку:

– О, моя дорогая, когда это случилось и как? Бидди не могла не заметить, как вытянулись от удивления лица его спутников.

– Садитесь, пожалуйста, – пригласила она. Мужчины еще на мгновение задержали на ней взгляд, после чего присели рядом на диван.

– Не хотите ли перекусить? – вежливо предложила она.

– Нет, – не сказал, а прорычал Энтони Галлмингтон. – Нам ничего не нужно.

– Мы успели поесть в гостинице в Париже, – тихо пояснил Лоуренс. – Так расскажи нам, как это случилось.

Она объяснила им все в нескольких словах.

– Я не имела от вас никаких известий, – продолжала Бидди, – и доктор сказал, что дальше ждать нельзя. Два дня назад ее похоронили на том кладбище, – она махнула рукой в сторону окна, – недалеко от деревни. Ребенок очень здоровенький, сэр, и…

– Я не желаю ничего слышать об этом ребенке.

– Но это же ваша внучка, сэр.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, не забывай, кто ты такая.

– Я помню об этом, но также знаю, что вам я не служанка.

– Что? – грозно воскликнул Энтони Галлмингтон, вставая, но Стивен решительно взял его руку и попытался его успокоить:

– Она хотела сказать, отец, что служит бабушке.

– Я знаю, черт возьми, что она имела в виду. Это самая настоящая дерзость.

– Я и не думала дерзить вам, сэр. Я лишь излагаю факты. И еще хочу сказать, что прожила с вашей дочерью все эти месяцы, заботилась о ней, и мне не безразличен ее ребенок.

– Господь Всемогущий! – гневно сверкнул глазами на Лоуренса Энтони Галлмингтон. – Кем она себя вообразила?

Лоуренс, секунду поколебавшись, ответил:

– Хотя сейчас не место и не время для подобного разговора, но раз ты спросил, я скажу, что эта девушка мне очень дорога.

– Господи! Всемогущий Боже, что я слышу! Ты что, лишился рассудка? Ты и эта потаскушка? Из-за которой столько…

Бидди и Лоуренс заговорили почти одновременно.

– Не называйте меня так, я никакая не потаскушка! – не тише Галлмингтона, крикнула Бидди.