Скарлетт - Александра Риплей

Через мгновение Скарлетт обнаружила, что она держит самую большую чашку из всех, которые она когда-либо видела, в одной руке, а другой — пожимает ручку поразительно красивой маленькой девочке, которая шептала своей матери:

— Она выглядит, как принцесса.

Затем она повернулась к Скарлетт и сказала:

— Меня зовут Хелен.

— Ты должна потрогать меха, Хелен, — важно сказала Мэри Кэйт.

— Можно подумать, что это Хелен гостья здесь, что ты обращаешься прямо к ней? — сказала Морин. — Какой позор для матери иметь такую капризную дочь.

При этом ее голос был мягким от волнения и тщательно скрываемого смеха.

Щеки Мэри Кэйт покраснели от смущения. Она поклонилась снова и протянула руку.

— Кузина Скарлетт, я прошу у вас прощения. Я совсем забылась, любуясь вашей грацией. Я, Мэри Кэйт, горжусь тем, что я кузина такой леди, как вы.

Скарлетт хотела было сказать, что нет необходимости извиняться, но у нее не было возможности. Джейми снял шляпу, пиджак и расстегнул жилетку. Под правой рукой он держал ребенка, очаровательный, дерущийся, кричащий, круглолицый и рыжеволосый комочек.

— А этот маленький дьявол — Син, названный Джоном потому, что он подобно настоящему американскому мальчику родился прямо здесь» в Саванне. Мы зовем его Джеки. Поздоровайся со своей родственницей» Джеки, есть же у тебя язык.

— Хэлло! — прокричал малыш и пронзительно завизжал, когда отец перевернул его.

— Что все это значит?

Шум, за исключением хихиканья Джеки, внезапно затих, когда через все многоголосие пронесся слабый, недовольный голос. Скарлетт взглянула через всю кухню и увидела высокого старого человека, который и должен был быть ее дядей Джеймсом. С ним пришла прелестная девушка с темными волнистыми волосами. Она выглядела робкой и обеспокоенной.

— Джеки помешал отдыхать дяде Джеймсу, — сказала она. — Его кто-нибудь обидел? Что он так орет? Джейми вернулся домой так рано.

— Ничего подобного, — сказала Морин. Она заговорила приподнятым голосом. — К вам гостья, дядя Джеймс, специально приехала, чтобы вас увидеть. Джейми оставил магазин на Дэниэла, чтобы привести ее к вам. Идите к огню, чай уже готов, посмотрите на Скарлетт.

Скарлетт встала и улыбнулась.

— Хэлло, дядюшка Джеймс. Вы меня помните?

Старик взглянул на нее.

— Последний раз, когда я вас видел, вы оплакивали вашего мужа. Нашли ли вы другого?

Перед Скарлетт всплыли картинки из ее памяти. О небеса, дядюшка Джеймс был прав. Действительно, она приехала в Саванну после того, как родился Уэйд, когда она была в трауре по Чарльзу Гамильтону.

— Да, — сказала она, — и что — если я вам скажу, что с тех пор я нашла уже двух мужей, любопытный старик?

— Боже, — произнес ее дядюшка, — а в этом доме уже столько незамужних женщин.

Девушка за ним слабо вскрикнула, затем повернулась и выбежала из комнаты.

— Дядя Джеймс, вам не следует изводить ее так, — строго сказал Джейми.

Старик подошел к камину и потер руки над исходящим от него теплом.

— Она не должна быть такой плаксой, — сказал он, — О'Хара никогда не плакали от мелких трудностей. Морин, я хотел бы чашку чая прямо сейчас, пока я буду говорить с девочкой Джералда! — он сел на стул рядом со Скарлетт. — Расскажи мне о похоронной процессии. Ты похоронила своего отца как полагается? У моего брата Эндрю были самые блестящие похороны, которые этот город видел за много лет.

Скарлетт вспомнила жалкую кучку тех, кто пришел почтить память Джералда к его могиле в Таре. Их было так немного. Многие из тех, кто должен был прийти, умерли еще до отца.

Скарлетт остановила взгляд своих зеленых глаз на его старческих мутных голубых глазах.

— У него был катафалк со стенками из стекла, четырьмя лошадьми с черным плюмажем на головах. Целое покрывало из цветов на гробу и еще больше на крыше катафалка. Две сотни человек сопровождало катафалк на своих экипажах. У него на могиле стоит мраморное надгробие семи футов высотой и с ангелом на верхушке, — ее голос был холодным и суровым. «Проглоти это, старик, — думала она, — и оставь папу в покое».

Джеймс потер свои сухие руки.

— Господь да успокоит его душу, — умиротворенно сказал он. — Я всегда говорил, что Джералд — самый светский человек из всех нас, ведь я говорил тебе это, Джейми? Самый последний во всем выводке, а раздражался на обиду быстрее всех. Это был чудный коротышка Джералд. Ты знаешь, как ему досталась эта плантация? Он играл в покер моими деньгами, вот так. И ни гроша из своего выигрыша он не дал мне. — Смех Джеймса был раскатистым и громким, как смех молодого человека. Он был полон жизни и веселья.

— Расскажи, как он покинул Ирландию, дядюшка Джеймс, — сказала Морин, снова наполняя чашку старика. — Может, Скарлетт никогда не слышала эту историю.

Черт возьми! Мы что, собираемся устроить здесь поминки? Скарлетт сердито зашевелилась на своем стуле.

— Я слышала это сотню раз, — сказала она, — Джералд О'Хара любил хвастаться тем, что он бежал из Ирландии, когда за его голову назначили награду, после того, как он убил агента английского землевладельца одним ударом кулака. В графстве Клейтон все слышали эту историю сотни раз. И никто этому не верил. Джералд бывал очень шумным в гневе, но при этом весь мир мог видеть его доброту.

Морин улыбнулась.

— Могучий человек, мне всегда это говорили. Таким женщина может гордиться.

Скарлетт почувствовала, как слезы подступают к горлу.

— Да, таким он и был, — сказал Джеймс. — А когда на столе будет праздничный пирог, Морин? И где Патриция?

Скарлетт посмотрела на ряд румяных лиц вокруг. Нет, она уверена, что еще не слышала имени Патриция. Может быть, это та темноволосая девушка, которая убежала.

— Она готовится к своему празднику, дядя Джеймс. Вы же знаете, что у нее. Мы перейдем в другой дом, как только Стефен скажет нам, что она готова.

«Стефен? Патриция? Другой дом?»

Морин увидела вопросительное выражение на лице у Скарлетт.

— Разве Джейми не сказал вам, Скарлетт? Этот дом принадлежит трем семьям О'Хара. И вы только начинаете встречаться со своими родственниками.

«Я никогда их не запомню, — с отчаянием думала Скарлетт, — если только они не будут стоять на одном месте».

Но на это не было никаких надежд. День рождения Патриции был в двойной гостиной ее дома с раздвижными дверьми, открытыми широко, насколько это было возможно. Дети — и здесь их было множество — устроили игру с беготней, прятками и внезапным появлениями из-за стульев. Взрослые время от времени устремлялись к какому-нибудь из малышей, чтобы его утихомирить и посадить на место. И никому не было дела до того, чей это ребенок. Все взрослые стали родителями для всех детей.