Фантазии женщины средних лет - Анатолий Тосс

– Да, – ответила она, – мы не женаты, мы только помолвлены, но у нас свадьба через месяц и четыре дня. – У меня сковало живот, но я не позволила себе распуститься.

– Правда? – сказала я радостно. – Поздравляю. Это чудесно. Как вас зовут, кстати?

– Софи, – ответила она и хотела что-то добавить, но я перебила, и голоса наши наложились.

– Что? – спросила она.

– Я так рада за вас, Софи! Поздравляю вас. Знаете, для меня день свадьбы был самым счастливым в моей жизни. Бог ты мой, – я выдержала паузу, у меня так было в тексте, «пауза», но я даже не смотрела, я знала наизусть, – как это все давно было. Одиннадцать лет. Мы учились вместе, я и Лучи-ано, вместе сбегали с уроков, а потом целовались в парке. – Она засмеялась. –• А потом я поступила в университет, а он пошел в армию, и я ждала его. Представляете, Софи, за все это время я ни разу ни с кем не встретилась, даже в кино ходила только с подружками. Как это давно было!

– Ой, – сказала она, – как красиво. У нас тоже так.

– Да? – спросила я.

– – Да. Дино даже переехал из-за меня в Рим. Он очень хороший артист.

– А я думаю, откуда такая знакомая фамилия? Может быть, я видела его в кино?

– Нет, он еще не снимался. Он только сейчас получил первую роль, небольшую, но очень хорошую. А так он в театре играет.

Она стрекотала своим свежим голоском, мне даже не надо было ее подгонять.

– Их театр приехал на гастроли, и мы познакомились, потом я ездила к нему, а он ко мне, целых семь месяцев, перед тем как он сделал мне предложение.

«Кретин, баран, – думала я, – променять меня на эту дуру».

– Это так романтично, – сказала я.

– Да, он вообще такой романтичный… – Она еще что-то хотела сказать.

– Вы наверняка счастливы, Софи?

– О, я без ума от Дино. Если бы вы знали, сколько в нем красоты, сколько чувств.

Это было больно, очень больно, но я не позволила хватке, сдерживающей меня, разжаться и отпустить. «И не позволю», я даже вся ежалась от напряжения, удерживая ее. Сучка, если я попрошу, эта девчонка расскажет, как трахается с ним. Со всеми подробностями.

– Я знаю, – сказала я, придав голосу почти материнскую заботу, – со мной точно так же. До сих пор. Знаете, Софи, никто не верит, мы с Лучиано одиннадцать лет женаты, но по-прежнему влюблены друг в друга. Я каждый день бегу с работы домой, как на первое свидание.

Она снова перебила меня и заверещала, переполненная своим счастьем.

– Я тоже не могу дождаться, когда он придет. Я так жду его, я даже не могу передать, как жду.

– Это потому что вы любите своего Дино, Софи. Я даже по телефону слышу, что любите.

– О, да, – ответила она нараспев, как будто читала по книге.

– И он вас наверняка тоже. – Это, собственно, было последнее, что я хотела узнать.

– Да, – сказала она, – мне кажется, да. Нет, я уверена. Он, знаете, мне такие слова говорит. – «Молчи!», я чуть не закричала. – А потом я вижу по его глазам, у Дино такие выразительные глаза, они ничего не могут скрыть. Мне кажется, он без ума от меня.

«Вы не знаете, Софи, как мне его убить?» – хотела спросить я, но этого не было в сценарии.

– Ну что ж, счастья вам. Большого, сердечного счастья. «Что за чушь такую я мелю? « – подумала я, но это не имело значения: она даже не спросила про акцент. Откуда у меня акцент, если мы с моим мнимым мужем еще в школе учились вместе? Конечно, у меня был ответ, я все предусмотрела, но она даже не спросила, дура.

– Да, спасибо. – Мне показалось, она хочет пригласить меня на свадьбу.

Мы говорили еще минут пять о том и о сем, совсем немного о страховке, в основном о свадьбе. Я рассказывала, какое у меня было платье, а она про туфельки, которые купила, и о том, что приедут ее родители из Вероны и брат из Милана, и как она счастлива. Она все повторяла, что счастлива, и я подумала, что, наверное, я мазохистка: я давно уже могла положить трубку, все и так понятно, но ведь не клала, слушала. Она бы еще говорила, но я, наконец, попрощалась, пообещала перезвонить, когда будет Дино, еще раз пожелала счастья и повесила трубку.

А потом с меня словно сошла заморозка, разом, в мгновение. Хорошо еще, что я успела дойти до дивана и не упасть на пол. Я потерялась. Я помню только, что мое тело выворачивало, но не все сразу, а как бы по частям, отдельно, руки, живот, грудь, я билась, сейчас я понимаю, это были судороги. Я даже не плакала, из меня просто что-то выходило: жижа, слизь, изо рта, из носа, вместе с криком, с ревом. Боль, которая, казалось, утихла, словно затянутая пружина распрямилась и врезалась в меня, калеча своими острыми концами, и я подумала, что сейчас умру.

Видимо, я действительно ужасно выглядела, потому что, когда вернулся Рене, я по выражению его лица поняла, что со мной неладно. Он только взглянул на меня и стал на глазах бледнеть. Его и без того бескровное лицо как бы вышло за рамки белого цвета, оно словно поседело, так от горя разом седеют волосы. Мне стало страшно. Он ничего не спросил, видимо, и так все было ясно, только обнял меня.

– Ну что ты, Джеки, – приговаривал он. – Так нельзя, девочка, я люблю тебя. Нам ведь с тобой было хорошо. И увидишь, все опять будет хорошо. Только возьми себя в руки.

Он говорил со мной, как с ребенком, а мне по-прежнему казалось, что я умираю. Я даже пробовала вырваться, я закричала: «Отпусти меня, отпусти меня немедленно». Но он не отпускал, а только сильнее прижимал к себе, и у меня не было больше сил биться у него в руках, и я замерла. Потом он заставил меня выпить лекарство, оно было горькое на вкус, и я сама не заметила, как уснула, или мне так только показалось, а на самом деле я умерла. Мне очень хотелось перестать жить.

Но я проснулась. Я не знала, вечер сейчас или ночь, было темно, я ничего не могла различить, только взгляд Рене. Он смотрел на меня и молчал.

– Я должна ехать, – сказала я совершенно спокойно. Я и чувствовала себя, спокойно и ясно, все стало абсолютно понятно. И еще – ощущение, будто внутри меня ничего не осталось, будто я пустая. «Потому что без боли, – подумала я, – и еще от слез. Это облегчение от слез».

– Куда? – спросил он.

– В Рим. – Он даже не спросил зачем.

– Нет, тебе нельзя ехать.

Он смотрел на меня в темноте, не мигая. Его взгляд, полный доходящего до печали спокойствия, предохранял, предоставляя убежище и защиту. Даже сейчас, подумала я, когда я раскалываюсь на рваные, режущие куски, я все равно чувствую себя под его надежной защитой.

– Я должна. – Я постаралась улыбнуться, и получилось виновато, просяще. – Мне надо поговорить с ним, понимаешь, я сама должна во всем убедиться. Может быть, эта девочка все выдумала, может быть, это ей кажется, а в действительности все абсолютно не так. – Я почти молила и этой улыбкой, и теперь голосом, особенно голосом.