Надменный индюк - Эмилия Марр

А дальше она рассказывает свою слезливую историю, которую мне ранее поведал Сашка, только гораздо эмоциональней и трагичней, театральней, специально для Дэва.

– Но ты всё равно ни меня, ни кого-либо другого к себе близко не подпускал. И тогда я приняла твой выбор остаться одиночкой. Но когда появилась она, – Ира указывает на меня, и в её глазах читается неприкрытая ненависть, меня аж передергивает, – я осознала, что ты тоже можешь любить. Что всё это время ты просто держал броню, закрывался ото всех. Но она каким-то образом её пробила.

Порываюсь выйти и сказать, что, вообще-то, я тут и не надо обращаться ко мне в третьем лице, но Давид вновь удерживает меня на месте. Чуть ли не пыхчу от злости. Готова прибить сначала эту театральную сучку, а потом Дэва за то, что не даёт мне ничего сказать и сделать.

– И тогда мне сорвало крышу. В воскресенье я, в очередной раз увидев, как ты страдаешь по ней, но в упор не замечаешь меня… Я не знаю… я сошла с ума… И когда мне предложили «таблетку счастья», я не смогла от неё отказаться.

Я почувствовала, как напряглась спина Давида. Вот мы и подходим к самому главному.

– А после всё как во сне. Я помню, как стащила у какого-то парня ключи, которые он положил на столик, как искала его машину на парковке… И увидела тебя, выезжающего с этой самой парковки на мотоцикле, и Сашку на машине. И, не знаю почему, решила последовать за тобой. Я хотела понять тебя, твоё ко мне отношение. Долго ехала следом, но потом ты стал предпринимать попытки оторваться, и меня это вновь обидело. Я давила на газ, уже не глядя на дорожные знаки. А когда рядом с тобой возник Сашка, разозлилась ещё больше: ты снова скинул бы меня на друга, чтобы он провёл со мной беседу и успокоил. Ты вновь не дал мне шанса поговорить с тобой нормально… И что-то перемкнуло в моей голове, а в груди так сильно ныло, Дэв, мне было так больно от понимания всей ситуации, я просто уже не выносила этих мук. Когда мы мчались по проспекту и ты остановился на перекрёстке, я поняла: это мой шанс закончить все свои страдания; и выжала педаль газа до упора. Но Сашка, – выплевывает она имя моего друга детства с ненавистью, – всё испортил, перегородил мне дорогу. Я быстро осознала, что через его машину до тебя не доберусь, и нажала на тормоз. Но всё равно не смогла избежать столкновения. Я была пристегнута, да и подушка вылетела мгновенно, так что, я почти не пострадала. Испугавшись, убежала оттуда, прихватив кепку владельца машины и прикрыв своё лицо от камер.

Она действительно хотела убить Давида, а что самое ужасное – она всё еще этого хочет! Слишком продуманная!

Не верю я в её раскаяние! Не выглядит так человек, который понял свою ошибку! Не выдаёт он таких пылких речей! Скорее, пытается усыпить бдительность оппонента.

«Её надо оградить от общества, она опасна!» – пульсирует мысль где-то на подсознании.

А Сашка?! Она совершенно не думала о нём! Хотя сам Романов считает иначе: что она тормозила из-за него. Но сейчас выясняется, что она ещё более цинична, чем мы предполагали ранее.

Страх, что Ира ещё раз предпримет попытку навредить Давиду, овладевает мной. Делаю шаг в сторону, но Дэв быстро реагирует и вновь закрывает меня от этой дряни, которая чуть не убила двух самых дорогих мне людей!

– Давид, – раздражённо шиплю, – пусти меня!

– Стой на месте, – строго, но в то же время заговорщически тихо, как будто что-то задумал, проговаривает мне.

Сдерживаюсь из последних сил и снова послушно остаюсь на месте, при этом пыхчу, как паровоз, от бессилия и нетерпения! Так и тянет её встряхнуть и сказать: «Очнись! Ты что творишь!»

– Ясно, Ира. А сейчас ты как? – участливым тоном интересуется Дэв.

Это точно он? Никогда не слышала таких дружелюбных ноток в его голосе. Даже поднимаю на него взгляд, чтобы понять, а не послышалось ли мне.

– Что ты имеешь в виду? – настороженно спрашивает она, тоже не ожидая услышать таких слов от надменного Давида.

– Ты сказала, что несколько дней не могла ни есть, ни спать. Разве нет?

Она медленно кивает.

– Вот я и спрашиваю, как ты сейчас? С Сашкой и со мной всё хорошо. А что планируешь делать ты?

– Я? Не знаю ещё…

– А насчёт полиции думала?

– Нет! – резко отвечает и прищуривается, как будто что-то поняла. – Ты что, хочешь сдать меня в полицию? Я же тебе всё объяснила! Это всё из-за тебя! Я ни при чём, я люблю тебя, а твоё поведение всё портит, Дэв! Тем более, сейчас ты сам сказал, что и с тобой, и с Сашкой всё хорошо! Зачем полиция?! У Саши я тоже попрошу прощения. Я же призналась вам, что не хотела! Зачем нам полиция? Мы же друзья!

– Ах ты, дрянь! – не выдерживаю, выбегаю вперёд и толкаю её в плечо.

– Диана, – лишь успевает крикнуть Дэв, но меня уже не остановить.

– Как ты ещё смеешь подходить к нему с такими признаниями, больная! Ты его чуть не убила! Вернее, их обоих. А теперь решила отделаться жалкими извинениями?! Ты хоть понимаешь, что натворила?!

– Ты-то мне и нужна была, – довольно лыбится. Я едва успеваю заметить какой-то блеск в её руках, как Давид больно толкает меня, и я падаю на землю!