Все ради любви - Кристин Ханна

В течение последнего часа к дому то и дело подъезжали машины. Каждые несколько минут парадная дверь открывалась, и в холл заходили новые гости с красиво упакованными подарками и гостинцами. Мужчины расположились в гостиной, они смотрели спортивные программы по старенькому телевизору и пили пиво. Дети устроились в соседней комнате, одни играли в настольные игры, другие устраивали балы для своих Барби и Кенов.

Главное же действо происходило на кухне. Мира и Ливви увлеченно занимались закусками — раскладывали по блюдам сыр проволоне, печеный перец, тунец, оливки, брускетты. Мария слоями укладывала маникотти домашнего приготовления в форму для запекания, а Энджи готовила творожный крем для пирожных.

В углу, на небольшом столе, за которым когда-то за едой умещалось все семейство Десариа, возвышался трехуровневый свадебный торт.

— Лорен, — сказала Мария, — начинай накрывать стол для фуршета.

Лорен тут же принялась за дело. Взяв столовые приборы и салфетки, она прошла в столовую и остановилась, озадаченно глядя на огромный стол, застланный светло-зеленой скатертью из дамасского шелка. В центре стола возвышалась ваза с розами. Девочка понимала, что накрытый стол будут фотографировать, и ей хотелось правильно сервировать его. Но как?

— Столовые приборы кладут здесь, ближе к краю стола, — сказала Энджи, входя в комнату вслед за ней. — Вот так.

Лорен смотрела, как она раскладывает вилки, ножи и ложки красивыми веерами, и вдруг со всей ясностью осознала, что скоро лишится всего этого. Мысль так ошеломила ее, что она даже еле слышно охнула.

— Что с тобой, Лорен? У тебя такой вид, будто ты только что потеряла близкого друга.

Лорен выдавила из себя улыбку и поспешно проговорила:

— Мне кажется, ты не должна накрывать стол в день своей свадьбы.

— В этом-то и заключается вся прелесть того, что выходишь за того же мужчину. Сейчас главное сам брак, а не церемония. Мы устроили эту свадьбу исключительно для мамы. — Наклонившись к Лорен, она чуть тише добавила: — Я просила ее сделать все скромно, но ты же знаешь мою маму.

Продолжая раскладывать приборы, Энджи прошла вдоль стола дальше. Лорен неожиданно показалось, что их разделяет огромное расстояние.

— Ты кого хочешь, мальчика или девочку?

Энджи замерла с ножами в руке. У нее возникло ощущение, что время остановилось, а гомон, доносившийся из гостиной, зазвучал приглушенно, словно сквозь вату.

— Не знаю, — наконец ответила она. — Главное, чтобы ребенок был здоров.

— Тот консультант, к которому ты отправила меня, она сказала, что я не должна бояться задавать тебе вопросы. Она сказала, что мы с тобой должны быть полностью откровенны.

— Ты можешь говорить со мной о чем угодно. Ты и без консультанта знаешь это.

— Тот план усыновления, что мы составили… — Лорен решилась задать вопрос, который мучил ее всю ночь, но у нее все же не хватило духу договорить.

— И?

Лорен нервно сглотнула.

— Ты выполнишь его? Будешь посылать мне письма и фотографии?

— Ах, детка, конечно, буду.

Это «детка», произнесенное с величайшей нежностью, отняло у Лорен остатки самоконтроля, она уже не могла удерживать внутри то, что волновало ее.

— Ты забудешь меня.

Энджи помрачнела, в ее глазах заблестели слезы. Она подошла к Лорен и, обняв ее, с горячностью произнесла:

— Никогда!

Лорен отстранилась первой. Объятие не утешило ее, напротив, она почувствовала себя еще более одинокой. Она прижала руку к животу и ощутила шевеление ребенка. Она уже собиралась предложить Энджи сделать то же самое, но тут в комнату вошел Дэвид.

Ее грусть улетучилась в ту же секунду. Она не останется одна после того, как отдаст ребенка. У нее будет Дэвид.

— Ты потрясающе выглядишь, — сказал он и поздоровался с Энджи.

Лорен радостно улыбнулась, хотя и не поверила его словам.

— Я кажусь себе огромной, как дом.

Дэвид рассмеялся:

— Я люблю дома. Между прочим, я подумываю о карьере архитектора.

— Ах, хитрюга, что же ты раньше молчал?!

Дэвид обнял ее за плечи, и они отправились на кухню за блюдами. По дороге он рассказал ей все школьные сплетни. К тому моменту, когда Мария пригласила всех на задний двор, где была поставлена арендованная белая беседка, украшенная шелковыми розочками, у Лорен заметно улучшилось настроение, и она от души смеялась.

В беседке стояли Конлан — на нем были черные джинсы и черный пуловер — и отец О’Хэлиан в сутане.

Под звуки песни Нэта Кинга Коула «Незабываемая» Энджи шла по мощеной дорожке. На ней был белый пуловер рельефной вязки и белая легкая юбка, ветер развевал ее длинные темные волосы. В руках она держала одну белую розу.

Лорен с восторгом смотрела на нее. Энджи, поравнявшись с девочкой, нежно улыбнулась ей. Их взгляды встретились, и Лорен мысленно произнесла: «Я тоже тебя люблю».

Это безумие…

Энджи протянула Лорен розу и двинулась дальше.

Лорен смотрела на розу и не верила своим глазам. Надо же, даже сейчас Энджи думает о ней!

— Видишь, как тебе повезло, — прошептала она малышу, поглаживая живот. — Она будет твоей мамой.

И вдруг ей нестерпимо захотелось разрыдаться.