Огонь, пепел и ветер - Северина Мар

Он замолчал и отвернувшись, смотрел куда-то в сторону.

Агата незаметно переступала с ноги на ногу. Ей достались восхитительные, но совершенно неудобные туфли и ступни теперь ломило, будто в колодку насыпали толченый фарфор.

Пауза затянулась. Раньше дракона-императора поторопил бы Фрол Зерион, но подлеца и изменника давно уже среди них не было. Когда молчание и тишина стали совсем тяжелыми, вперед вышел Кир Аверин.

— Ваше величество, простите ваших нетерпеливых подданных, мы все с глубочайшим интересом ожидаем ваше решение.

Торопить его было против правил, но все понимали, что бессмертный дракон ощущает время иначе, и таким образом они могли бы ждать, пока он продолжит, до самого вечера.

Андроник Великий покосился на своего гласа с раздражением. Судя по тому, как он сжимал губы, он был зол и растерян. Внезапно, он дернул головой и по его лицу прокатилась судорога. Огромные глаза распахнулись, став еще шире, а все черты исказила такая паника, словно его пытали живьем. Он вновь хрустнул шеей и выражение его лица вновь сменилось.

Дракон-император широко, по-детски задорно улыбнулся и, подбросив в воздух кольцо, поймал его налету, зажав в кулак.

— Нечего нас понукать. А то… а то мы самому тебе созовем Отбор и заставим выбирать невестушек. Посмотрим, как ты тогда запляшешь!

Генерал холодно улыбнулся. Угроза его явно не впечатляла.

— Ваше величество, так какого ваше решение? — спросил он. — Кого вы выбираете?

— Мы… мы выбираем всех!

На мгновение в ротонде повисла тишина. Стало слышно, как в пруду квакают лягушки.

— Что вы имеете в виду, ваше величество?

— Мы говорим, что не будем выбирать, кого-то одного. Мы хотим, чтобы все девушки Империи стали нашими невестушками! Ой, ну не бледней так. Что опять, проснувшись ничего не кушал?

Пока дракон-император увещевал посеревшего генерала, Агата пыталась справиться с собственным волнением.

— Все девушки Империи? — повторил за ним Кир Аверин.

— Да, именно так. Куда так побледнел?

— Со мной все порядке, ваше величество, но как…

— Мы же сказали, невестушками, а не женами. Мы просто хотим, чтобы все девушки Империи дарили нам свою любовь, а мы будем любить их в ответ. На расстоянии. А, что касается Отбора, то больше он нам не нужен. Вот!

Размахнувшись, дракон-император закинул кольцо в пруд, и оно ушло на дно, на прощание сверкнув золотым бликом на солнце.

Агата не удивилась тому, что именно так все и закончилось. Она достаточно долго пробыла подле дракона-императора, чтобы понять его суть. Ему минуло пятое столетие, и это было лишь начало его бесконечно долгого существования. Люди по сравнению с ним были все равно, что травинки, растущие у подножия скалы. Они увянут, а он так и будет вечным.

То, что он отказался от решения найти себе жену среди людей, казалось Агате совершенно правильным, и она не могла не отметить, как изящно, он вышел из неловкого положения, объявив всех девушек Империи своими невестами.

Елена похоже испытала лишь облегчение от этой новости, хоть и скрывала по привычке свои истинные чувства за маской надменной холодности.

А вот Магда расстроилась и ревела все время, что они шли втроем по садовой тропе. Она хотела стать императрицей.

Агата могла лишь сжимать ее руку и бормотать утешения, поражаясь тому, что Магда так и не поняла, что они трое чудом избежали стрелы, летящей в грудь. Самой ей даже не верилось, что она, наконец, будет свободна.

— Госпожа Агата! — окликнули ее, когда они уже подходили к каменным ступеням, ведущим к дворцу.

Обернувшись, она увидела Кира Аверина, идущего под руку с графиней Дэву. Ее светлость покачивалась на высоких тонких, как стилеты, каблуках, хватаясь за его рукав.

Генерал явно ждал, что она подойдет к ним и, передав ревущую Магду в руки Елены, страдальчески закатившей глаза, она вернулась назад.

— Госпожа Агата, пожалуйста, уделите мне толику вашего времени.

— Да, разумеется, — ответила она, опуская взгляд.

Ей почему-то вдруг стало очень неловко говорить с ним, хотя после всего, что они пережили вместе, ей казалось, что теперь он единственный, кто мог ее понять.

Кир Аверин попытался было отойти, но графиня Дэву вцепилась в него только крепче.

— Ваша светлость, вы позволите? — вежливо поинтересовался он.

— Ох, конечно. Но не отходите далеко! Милая Агата — невинная девушка, и все еще находится под моим присмотром. Я не дам вам ее опорочить, — она игриво стукнула его веером по плечу.

— Ну, что вы, и в мыслях не было. Я лишь хотел сказать пару слов.

Пока они шли в сторону отцветавших олеандров, Агата вспоминала, как они оказались вдвоем в пещере, и сколько раз она потом летала, сидя перед ним на спине Арайя, чувствуя тяжесть его тела на себе. После этого всего забота графини об ее нравственности казалась немного запоздалой.

— Госпожа Агата, я хотел задать вам один вопрос, — тихо сказал генерал, когда они остановились.

Агата замерла, она была не в силах поднять на него взгляд. Словно, как только она это сделает, то ее сердце тут же разорвется.

— Что… что вы хотели, генерал Аверин?

— Прошу вас, зовите меня просто Кир, и можно я буду звать вас Агата?

— Конечно, — выдохнула она, чувствуя, как немеют ее конечности, а горло сжимает едва ли не до удушья.

Ей вдруг подумалось, а что если он хочет попросить ее руки?

Теперь, когда она больше не была невестой дракона-императора, он был волен это сделать. Неужели, Кир был не в силах сдерживать, обуявшие его чувства?

— Что же, прекрасно! Агата, я хотел у вас спросить, что вы собираетесь делать теперь, когда Отбор позади?

Агата нервно обхватила себя руками, чувствуя, как спавшая у нее в рукаве змейка закопошилась, пробуждаясь.

— Я пока не знаю, ге… Кир. Меня ждут дома. Моя сводная сестра выходит замуж, и я должна присутствовать на свадьбе, но потом я хотела бы вернуться в Альтору. После празднования зимних торжеств, начнется прием в Колдовскую академию, и Повелительница птиц будет набирать учеников впервые за последние пять лет. Я хотела бы попытать силы и попробовать поступить. Елена обещала написать мне рекомендательное письмо…

— Так значит вы будет в Альторе! Замечательно!

Не выдержав, Агата подняла на него взгляд. Он нежно улыбался ей и в глубине его светлых глаз сквозило нечто знакомое, но давно