Гейм-чейнджер - Рейчел Рид

      — Ты такой уютный, — пробормотал Кип. 

      — Переезжай ко мне, — выпалил Скотт.

      О, боже. Он не собирался это говорить. Не так скоро. 

      — Что? 

      — Переезжай ко мне, — повторил он. — Хочу, чтобы ты жил здесь, а не просто ночевал. Хочу, чтобы это был наш дом. 

      Кип приподнял голову. 

      — Ты серьёзно? 

      — Да. 

      Кип молчал целую минуту. 

      — Пожалуйста, — сказал Скотт, готовясь к отказу. 

      — Хорошо, — тихо ответил Кип. 

      Скотт расплылся в улыбке. 

      — Это «да»? 

      — Да. Но… ты точно уверен? 

      — Абсолютно уверен. Хочу делить с тобой всё, Кип. Хочу, чтобы это было по-настоящему. 

      — Ну, тогда договорились. 

      Скотт был на седьмом небе. 

      — Не могу дождаться! Сделаю из одной комнаты кабинет для тебя, чтобы ты мог учиться и работать. Поставлю полки для книг. Как скоро ты сможешь переехать?

      Кип рассмеялся. 

      — Не знаю. В любое время, наверно. У меня не так уж много вещей. 

      — Мы можем подумать над обстановкой квартиры. Вместе. Здесь всегда было как-то пустовато. 

      — С удовольствием, — ответил Кип. 

      Чем больше Скотт об этом думал, тем сильнее воодушевлялся. 

      — Мы сможем приглашать гостей, — тихо сказал он. — Друзей. Я никогда… почти никогда этого не делал. 

      —  Да, — согласился Кип. — Было бы здорово. 

      Он приподнялся на локте, глядя на Скотта. 

      — Ты уверен, что готов к тому, что дальше? 

      — Да, — ответил Скотт. — А ты? 

      — Абсолютно.

Глава 28

      «Адмиралы» обыграли «Детройт» в шестой игре, вышвырнув их из плей-офф. Нью-Йорк вышел в заключительный этап борьбы за Кубок Стэнли, где предстояло сразиться с чемпионами Западной конференции, Лос-Анджелесом. Серия должна была стартовать на домашней арене через три дня. 

      Скотт собирался поговорить с тренером Мёрдоком. Перед видеосовещанием команды он попросил о личной встрече после. 

      — Если ты с плохими новостями, я предпочёл бы их не слышать, — сказал Мёрдок, едва Скотт вошёл в его кабинет.

      Тренер говорил донельзя серьёзным тоном, но был более мягким человеком, чем казался со стороны. Он хотел знать правду в любом случае. 

      — Это не так, — заверил Скотт, усаживаясь в одно из кресел напротив стола Мёрдока.       — По крайней мере, не должно быть. 

      — У тебя двадцать минут. Выкладывай. 

      Скотт выдохнул и начал заготовленную речь: 

      — Я хочу рассказать вам кое-что о себе. Скоро это, вероятно, станет достоянием общественности. Понимаю, что момент не лучший, но я действительно думаю, что это пойдёт на пользу и команде, и мне… 

      — Господи, Хантер, — перебил Мёрдок. — Можно краткую версию?

      — Я гей. 

      Мёрдок замер, глядя на Скотта так, словно тот объявил, что был волшебником. 

      Пожалуйста, не кричи на меня. Только не за это. 

      — Ты гей? 

      — Да. 

      Мёрдок сложил руки домиком перед лицом и откинулся в кресле. Когда он опустил руки, на его лице была улыбка. 

      — Сколько раз ты произносил эти слова вслух? 

      Скотт неуверенно улыбнулся в ответ, чувствуя облегчение. Всё будет в порядке. 

      — До этого? Дважды. Первый раз — своему агенту. Второй — Картеру, Хаффу и Беннетту. 

      Мёрдок кивнул. 

      — Умно, что сначала рассказал им. 

      — Я так и подумал. 

      — А мне ты говоришь, потому что… 

      — Не хотел, чтобы вы узнали от кого-то другого. Я хочу открыться. Скоро. 

      Выражение лица Мёрдока снова стало серьёзным. 

      — Когда именно? 

      — После плей-офф, — быстро ответил Скотт. — Обещаю. Пока не собираюсь говорить остальной команде. Не хочу никого отвлекать. 

      Мёрдок задумался. 

      — Почему сейчас? 

      — Потому что я больше не хочу жить во лжи. И… у меня кое-кто появился. Это несправедливо по отношению к нему.

      — А. Ты влюблён. Это всё объясняет. Любовь заставляет мужчин делать всякие глупости. 

      Скотт слегка улыбнулся. 

      — Думаю, возможно, это будет самый разумный поступок из всех, что я сделал. 

      — Ты понимаешь, что будет, когда это выйдет наружу? У тебя есть план?

      — Более-менее. 

      Мёрдок тихо выругался. Скотт подумал, не закончен ли разговор. Но тренер продолжил: 

      — Когда я играл, я был одним из двух цветных игроков в лиге. 

      Скотт промолчал. 

      — Мой путь в НХЛ был… скажем так, непростым. Не было ни одной игры, чтобы кто-то — игрок, болельщик, чей-то родитель, черт, даже судья — не сказал что-нибудь о чернокожем, играющем в хоккей. 

      — Вы были первопроходцем, — сказал Скотт. 

      — Конечно. Теперь, оглядываясь назад, может, оно так и видится. Тогда это так не ощущалось. Я просто хотел играть в хоккей. Не думал о своём наследии, за исключением того, что хотел остаться величайшим центровым в истории. 

      Скотт засмеялся. 

      — Забавно, но пресса желала говорить только о цвете моей кожи. Какой я революционер. Как я меняю игру. Как преодолел кучу препятствий. Для меня тогда это был просто шум.

      — А теперь? 

      — Теперь я оглядываюсь назад и понимаю, почему весь этот шум был важен. Я знаю, что это было важно, потому что