Мир, где нет тебя - Екатерина Риз

– Иди отсюда, пакостник, – фыркнула на него Любовь Аркадьевна и на всякий случай грозно нахмурилась.

Иван рассмеялся, а из-за стола на самом деле поднялся.

– Пойду, – согласился он. – На работу надо. – Потрепал Соню по волосам. Попросил: – Ешь, не слушай их.

– Спасибо, дядя Ваня. Вкусные блинчики!

– А то, рука мастера, – хмыкнул Иван, Лане подмигнул и направился к выходу. В дверях обернулся и одними губами проговорил: – Позвони.

Лана кивнула.

Любовь Аркадьевна проводила бывшего зятя красноречивым взглядом, после чего фыркнула.

– Это надо же, не поверить моим словам про возраст. Лана, я выгляжу старухой?

– Мама, ты отлично выглядишь. Ты же знаешь, что Ваня шутит. К тому же, он отлично знает, сколько тебе лет. Зачем ты ему врёшь?

– Я не вру! Просто человек выглядит на тот возраст, на который себя запрограммировал. Я же не утверждаю, что мне тридцать! Хотя, так себя и чувствую. – Любовь Аркадьевна присела за стол с чашкой зелёного чая. Покосилась на тарелку с блинами и тихонько вздохнула. Гордо отвернулась.

– Съешь, – посоветовала ей Лана. – Я один съела, поддержи меня.

– Нет уж. Пусть сам ест свои блины.

Соня вышла из-за стола, липкими руками отнесла в раковину грязную тарелку, и кинулась мыть руки и умываться, после просьбы Ланы. А когда она выбежала из кухни, Любовь Аркадьевна тут же повернулась к дочери и живо поинтересовалась:

– Ваня ночевал здесь?

– Мы поздно вернулись, – попыталась вывернуться Лана.

– Интересная была ночь? – невинно переспросила мать.

Лана лишь головой качнула, в ответ на её неприличные предположения.

– Мы катались на яхте по Волге. И больше ничего предосудительного.

– А кто тебя судит? Провели хорошо время, и замечательно.

– Да, – негромко отозвалась Лана. Побарабанила пальцами по столу. Затем сказала: – Утром я говорила со Славой. Первый нормальный разговор за несколько недель.

– И что он тебе сказал?

– В том-то и дело, что ничего. Спокойный разговор ни о чём.

– Ого. – Любовь Аркадьевна взглянула на дочь с интересом. – Славик опомнился?

– Не знаю. Я пресекла его попытку заговорить об этом. Посоветовала связаться с моим адвокатом.

– И как он отреагировал?

– Кажется, всерьёз не воспринял. А я теперь ломай голову над тем, что он в очередной раз замыслил. В Москву звал, представляешь?

– Поедешь?

– Нет, конечно! Чтобы оказаться беспомощной на его территории? Я с ним буду общаться исключительно через Харламова. Так просто он меня не проведёт.

– Ты не хочешь ехать или на самом деле опасаешься?

Лана немного растерялась от такой постановки вопроса, едва заметно пожала плечами.

– Наверное, не хочу. Не вижу смысла.

– Конечно. Тебе же здесь блины пекут. А там надо Славу облизывать.

Лана кинула на мать особенный взгляд. И вместо того, чтобы начать спорить, мягко проговорила:

– Ты не права.

Ближе к обеду Лана решила съездить в город. До начала учебного года оставалось совсем немного времени, Иван обещал подыскать хорошую школу для Сони и заняться всеми формальностями. Но ребёнка необходимо было не просто отправить в школу, но перед этим ещё и одеть, и собрать портфель, и купить множество мелочей, порой глупых и ненужных, но без которых девочка своей школьной жизни не представляла. А Лана хотела, по возможности, максимально смягчить маячившие перед Соней в новом учебном году перемены. Новая школа, новые преподаватели и одноклассники, это, наверняка, тяжело, даже если принять во внимание тот факт, что её ребёнок достаточно контактный. В её жизни такого опыта не было, и Лана волновалась, наверное, больше, чем сама Соня. И поэтому так серьёзно и придирчиво отнеслась к покупкам. Даже тетради выбирала с непонятной для самой себя тщательностью.

– Мама, может, лучше мороженое?

– Тебе надоело выбирать тетради? Ты же любишь.

Соня откинула голову назад и изобразила страдальческое выражение на лице.

– Я устала.

Лана погладила дочку по голове.

– Устала, так устала. Сейчас найдём кафе и посидим.

Они вышли из магазина канцелярских товаров, оглядели сверкающие коридоры торгового центра, и Соня указала на эскалатор, который медленно тащился вверх.

– Там кафе.

– Откуда ты знаешь?

– Я видела вывеску.

– И когда ты только успела.

Они направились к эскалатору, Соня первой и довольно резво для уставшего человека запрыгнула на ступеньку, и с довольным видом принялась оглядываться по сторонам. Кажется, она устала от покупок именно школьных принадлежностей, а не от самого торгового центра.

– Мама, смотри, какой домик!

На этаже Соня остановилась перед витриной магазина и потянула Лану за руку, призывая ту поступить также. Лана остановилась, разглядывала изыскано украшенную витрину, и на кукольный домик, явно ручной работы, тоже внимание обратила.

– Красиво, – согласилась она.

– Смотри, там маленькие куколки. И у них маленькая мебель!

Соня присела на корточки, заглядывая в окна и двери яркого домика.

– Давай зайдём в магазин, – предложила ей Лана. – С той стороны видно лучше.

Они вошли в магазин, над головой мелодично звякнул колокольчик, а им на встречу вышла миловидная девушка в неброском сарафане и с бейджем на груди.

– Добрый день. Вас что-то заинтересовало?

– Дочке понравился кукольный дом.

– Замечательная вещь. Очень искусно сделанная. Мастер работает эксклюзивно с нашим магазином, делает домики на заказ.

– Очень интересно, – отозвалась Лана, продолжая оглядываться.

– Также у нас в продаже имеются куклы ручной работы, и другие игрушки.

Куклы на самом деле были рассажены на полках, прилавках, в витрине и даже на полу, на специальном расшитом лоскутном одеяле. А вокруг цветы, в том числе, и искусственные, шёлковые и бархатные розы, в резных и расписных вазах. А пахло чем-то особенным, смесью чего-то сладкого и пряного.

– Приятный у вас магазин.

– Спасибо. У нас много постоянных покупателей, купленный у нас подарок всегда неповторим.

Лана повернула голову на звук открывшейся двери, и неожиданно увидела Лесю. Они общались всего раз, на ужине у Шохиных, да и общением это можно было назвать весьма условно, несколько ничего не значащих фраз, но не узнать друг друга было невозможно. И Леся тоже замерла в дверях своего кабинета, на лице растерянность вперемешку неудовольствием. Правильно, с чего ей радоваться их встрече. Прошла секунда в раздумьях, после чего они одновременно друг другу кивнули в знак приветствия.