Свет мой зеркальце, скажи… - Екатерина Риз

— Они и тебя полюбят.

— Да, — согласилась я, — лет через двадцать, когда смирятся с нашей женитьбой. Точнее, махнут рукой на твою дурость.

Роман Евгеньевич рассмеялся.

— Ты не дурость, — успокоил он меня. — Ты моё любовное помешательство.

Я взглянула с удивлением.

— Откуда такие слова?

— От бабушки. Она обожает Джейн Остин.

— Рома, ты открываешься мне с новой стороны.

— Брось. — Он, кажется, всерьёз смутился. — Я же не читаю, я просто повторяю.

— А что такого, если бы и почитал?

— Липа, прекрати.

— Если бы ты прочёл «Гордость и предубеждение», если бы ты проникся, Рома, ты стал бы идеальным мужчиной.

— Липа, я тебе ещё раз говорю: прекрати. Я её не читал.

Я в ладоши хлопнула.

— Я придумала, чем мы займёмся, когда приедем домой. Нам нужно расслабиться, снять стресс…

— Согласен. Я тоже придумал.

— Скачаем «Гордость предубеждение» и посмотрим!

— Нет.

— Рома, это отличный фильм!

— Нет. И не приставай ко мне, я машину веду.

— Ты не представляешь, от чего отказываешься. Рома…

— Молчи.

Я отвернулась к окну, скрывая от него улыбку.

А утром воскресенья к нам пожаловали гости. Точнее, гостья. Было ещё достаточно рано, половина десятого утра, но этим утром нам с Романом Евгеньевичем отчего-то не спалось. Всё-таки вчерашний день, если не тревожил, то заставлял призадуматься над нашей ситуацией. И, хотя, Рома не уставал меня успокаивать и убеждать, что всё наладится и устроится, когда-нибудь, он тоже пытался найти решение. Я это чувствовала. И своими размышлениями решила его ещё больше не накручивать, поэтому молчала. Готовила омлет с овощами, Рома его любил, решила этим утром без каши обойтись, и молчала. Собиралась встретить мужа на кухне тёплой улыбкой, чтобы начать вместе новый день, а не зацикливаться на вчерашнем. А звонок в дверь спутал мои планы, я в первый момент замерла, посмотрела на часы. Потом почему-то решила, что это, наверняка, Миша пожаловал. По какой-нибудь срочной надобности.

— Рома, это к тебе! — сообщила я любимому, направляясь к входной двери. Да и кто мог пожаловать ко мне? Я в этом городе друзьями ещё не обзавелась.

— Я слышу, открой.

Не глянув в глазок, я дверь открыла, и, к своему огромному удивлению, увидела перед собой не Мишу, а Анну Эдуардовну. Она смотрела на меня деловито, а когда поняла, что я ошарашена её появлением, поинтересовалась:

— Я войду?

Я переполошилась, отступила в сторону, пошире дверь распахнула.

— Да, конечно. Доброе утро, — запоздало проговорила я.

— Доброе, Липа. Я вас разбудила?

— Нет. Мы… Рома сейчас выйдет из душа. А я завтрак готовлю.

— Кашу варишь? — задала она интересный вопрос, я уловила явный намёк.

— Нет, — пробормотала я в лёгком смущении. Далась всем моя каша. — Омлет жарю. Вы позавтракаете с нами, Анна Эдуардовна?

Она остановилась передо мной, и уставилась мне в глаза. Затем смерила долгим взглядом с головы до ног, вздохнула отчего-то. И тогда уже решила:

— Выпью кофе.

— Липа, кто пришёл?

Я рот открыла, но ответить как-то не получалось. Не знала, что сказать. Твоя мама? Анна Эдуардовна? Нежданная гостья?

— Это я, сынок, — со странным энтузиазмом отозвалась моя свекровь. — Не торопись, я не собираюсь уходить.

— Мама? — В Ромкином голосе даже через две комнаты явно слышался намёк на панику. Но Анна Эдуардовна лишь улыбнулась на это, и улыбка была адресована мне. У меня к горлу подкатил нервный комок.

— Липа, чем пахнет?

Я ахнула и кинулась на кухню, спасать омлет. Слава Богу, не подгорел, только зарумянился. Я газ выключила, поняла, что свекровь осталась одна в гостиной, и поспешила к ней, ругая себя за то, что с утра пораньше не приоделась, не сменила шёлковый халат на что-нибудь более приличное. Но кто же знал?

Я в гостиную осторожно вошла, к Анне Эдуардовне присматривалась. А та, уловив движение у двери, тут же обернулась. Окинула рукой гостиную.

— Я смотрю, у вас перемены. Решили поменять интерьер?

Я оглядела стены. Если честно, то перемены были небольшие и нелепые. Ромка поснимал все портреты Лады, собрал все фотографии в рамках и безделушки, купленные ею, и также отнёс в гараж. А на их место я ещё ничего не купила и не повесила, и теперь понимала, что зря медлила.

Пустота сразу бросалась в глаза, это мы с Ромой присмотрелись за прошедшие дни.

— Немного, — постаралась я уклониться от ответа. — Я ещё подумываю шторы поменять.

— Ага, — протянула Анна Эдуардовна бочком продвигаясь к распахнутой двери в спальню.

Ткнула внутрь пальцем. — Кровать новая.

— Та сломалась, — брякнула я, а когда свекровь заинтересованно вздёрнула брови, я покраснела.

— У тебя порядок, пахнет вкусно с утра пораньше. Молодец, я даже не ожидала. Не зря мой сын выглядит довольным и сытым.

Я молчала и раздумывала, воспринять эти слова, как комплимент, или постараться уловить подвох. А он явно был, судя, по взгляду Анны Эдуардовны.

— Мама, что случилось? — Рома из спальни выскочил, в одних шортах, с влажными волосами, футболку второпях натягивал. Посмотрел на мать, потом на меня, вопросительно. Я только плечами пожала, зная, что Анна Эдуардовна меня в этот момент не видит. А та на сына смотрела, и в этот момент выглядела, куда внушительнее него. И рост тут совсем не при чём.

Рома поторопил её с ответом, повторив:

— Что-то случилось?

— Я не спала всю ночь, — порадовала его мать.

— Почему? Что-то с дедом? Опять давление?

— Рома, оставь давление деда врачам. — Анна Эдуардовна прошла к креслу и села. Стала на нас смотреть. Я снова занервничала, решила:

— Пойду, оденусь.

— Не выдумывай, — остановила меня свекровь. — Довольно милый халатик, совершенно не пошлый.

Я на свой халат взглянула, оценивающе. Поблагодарить её?

— Мама, ты меня пугаешь.

— Ты меня вчера весь день пугал, так что, не жалуйся. Давайте, рассказывайте.

— Что?

Она руками развела.

— Правду. — Анна Эдуардовна на меня посмотрела. — Кто это?

Мне захотелось обречённо вздохнуть и присесть куда-нибудь, а вот Ромка на меня посмотрел.

Затем попытался изобразить удивление, в этот раз у него как-то бездарно вышло.