Любовь и опасность - Бертрис Смолл

У Адэр закружилась голова.

Стентон! Стентон снова принадлежит ей!

Но тут она взглянула в глаза Конала и увидела в них боль. Он любит ее. И она любит его. И никогда не покинет. Даже ради Стентона.

– Я не могу вернуться, Роберт, – вздохнула Адэр.

– Но почему? Я знаю, Стентон значит для тебя больше, чем сама жизнь. И король, конечно, выберет тебе богатого мужа, который вновь выстроит дом. Стентон вернет себе прежнюю славу. Лорд Джон хотел бы этого, я знаю.

– Роб, у меня уже есть муж. Муж-шотландец. Лэрд Клайта. Я не могу вернуться. И не хочу. Отец желал мне счастья, и я счастлива.

– Но шотландский брак – это временный союз[5], а вовсе не настоящее замужество, – пояснил Роберт, очевидно не так ее поняв. – Конечно, ты должна вернуться.

– Нет, Роберт, не могу. И действительно не хочу возвращаться. Мой брак вполне законен. Мы повенчаны священником, в церкви, в присутствии свидетелей: графа Босуэлла и самого короля. Со мной были Элсбет и два брата милорда: лэрд Даффдура и Мердок Брюс. Я счастлива здесь, довольна своим мужем и нашей жизнью.

– Но что же будет со Стентоном? – растерялся Роберт.

– Король Генрих отобрал его, пусть и распоряжается как пожелает! Там почти ничего не осталось, если не считать десятка пустых коттеджей. Я напишу королю ответ, который, надеюсь, ты увезешь в Англию и позаботишься доставить по назначению. Я попрошу короля отдать земли тебе, хотя неизвестно, согласится ли он. Все же Линбриджи и Радклиффы – кровные родственники, и, может, он проявит великодушие. А я буду рада, если ты завладеешь тем, что осталось от Стентона. И твой дед был бы в восторге. Я напишу также леди Маргарите и поблагодарю за ее заступничество.

– Никогда не поверил бы, что ты так легко откажешься от Стентона! – удивился Роберт.

– Легко? О нет, Роберт, ты ошибаешься. Но меня два года не было в Стентоне. Дом разрушен, тамошние жители либо ушли искать лучшей доли, либо убиты. Единственное, что осталось от Стентона, который я так горячо любила, – мои воспоминания. Они пребудут со мной до конца дней.

Роберт покачал головой.

– Ты поразила меня, Адэр. Передо мной совсем не та девочка, которая стала женой Эндрю и преданность которой к Стентону была куда сильнее, чем любовь к моему брату, упокой Господь его добрую душу.

Укол был на редкость болезненным. Какое право имеет Роберт Линбридж осуждать ее? И стал бы он ее искать, не явись в Хиллвью посланец короля? Адэр серьезно сомневалась в этом. Пусть Роберт старший брат ее покойного мужа, но у него полно дел в своем поместье. Да она и не хотела его помощи, особенно в том, что касалось Стентона.

– Да, упокой Господь, добрую душу Эндрю, – кивнула Адэр. – Он погиб с честью, и я гордилась им! Но ты прав, многое изменилось с тех пор, как он отправился защищать моего дядю в его последней битве за английский трон.

– Изменилось? Настолько, что ты обвенчалась с шотландцем? – без обиняков спросил Роберт. – Этот союз можно аннулировать, и ты получишь доброго английского мужа и свои фамильные земли. Когда-то имя Радклифф значило для тебя все, Адэр. Вспомни, даже моему брату пришлось взять эту фамилию, чтобы стать твоим мужем.

– Но при всей любви и заботе лорда Джона я никогда не была настоящей Радклифф, не так ли, Роб? – парирована Адэр. – Я была отродьем короля, его бастардом, и ничем больше. Между мной и Коналом есть то, чего никогда не было между мной и Эндрю. У нас общий ребенок.

– Ребенок? – растерялся Роб. С его братом у Адэр не было детей. – И где же он?

– Похоронен на склоне холма. Наша дочь Джейн родилась в конце прошлой зимы и прожила менее дня, – тихо ответила Адэр. – Как видишь, Роб, мы с милордом связаны на всю жизнь. И, с благословения Господа, у нас будут еще дети.

– Простите мои откровенные речи, милорд, – обратился Роб к лэрду. – Когда у мужчины и женщины есть общий ребенок, все действительно меняется. Я не хотел оскорбить вас и прошу прощения. Просто не желал, чтобы жена моего брата оставалась здесь, если она несчастлива. И искренне удивлен, что она готова променять свои земли на мужа-шотландца.

– Вы не хотели никого оскорбить, – жестко ответил Конал, – однако оскорбляете на каждом шагу. Будь Адэр несчастна и знай я, что отъезд в Стентон подарит ей счастье и довольство, немедленно отпустил бы ее. Птичка, запертая в клетке, умирает, если не дать ей свободу. Неужели моя жена выглядит измученной и страдающей? Разве я мешал ей сказать правду? Или оставить ее наедине с вами, чтобы она честно призналась во всем? Но, думаю, ничего не изменится. Я уверен в одном: Адэр любит меня так же сильно, как я – ее.

Адэр едва не заплакала. Конал публично признался в своей любви к ней!

Она встала рядом с мужем, и тот обнял ее за талию.

– Мы будем рады, если ты проведешь ночь под нашим кровом, Роб. И Элсбет придет в восторг! Я позабочусь, чтобы твои люди были накормлены и пристроены на ночлег. А после ужина расскажешь, как там Эллис и твои дети.

Роберт, поняв, что Адэр больше не желает говорить о возвращении в Стентон, учтиво поклонился.

– Я благодарен за ваше гостеприимство, милорд, Адэр.

Настроение Конала так и не улучшилось. Он считал семьей Адэр себя и своих братьев, и визит Линбриджа глубоко его расстроил. Конал не хотел, чтобы у жены оставались какие-то связи с Англией. Он никогда не придавал особого значения тому обстоятельству, что Адэр сама владела землей. Женщина, которую он знал, была его служанкой, любовницей, но никак не высокородной особой, владевшей землями и титулом. Появление Роберта вынудило его признать тот факт, что его жена действительно была побочной дочерью английского короля и единокровной сестрой нынешней королевы. Ему вдруг стало не по себе. Он и понятия не имел, какая благородная кровь течет в жилах жены.

Он вынудил Адэр выйти за него. Конечно, план был хорош… не его, план, а Дункана, разумеется. И все было сделано по закону.

И тут Конал посетила еще одна тревожная мысль: его жена приходилась также очень дальней родственницей нынешнему королю Шотландии. Каково это – быть женатым на кузине шотландского короля и единокровной сестре королевы английской? А ведь он не кто иной, как простой приграничный лэрд. Действительно ли Адэр счастлива с ним, зная, что могла бы сделать куда более завидную партию? Может, ему действительно стоит отпустить ее и аннулировать брак?

Но как он может пойти на это, если любит ее всем сердцем и жизнь в Клайте без его медовой любви станет невыносимой?

Наутро он с облегчением распрощался с Робертом Линбриджем и отметил, что его жена была любезна, но не слишком страдала от разлуки с англичанином.

– Жалеешь, что не уезжаешь вместе с ним на родину? – шепнул он.