Когда ты вернешься ко мне - Эмма Скотт

– Кто он? – тихо спросил Ривер.

– Ты действительно хочешь поговорить о нем?

– Да, хочу.

– Никто. Хороший парень, – поправился я. – Но это ненадолго. Как и с другими.

– Другими.

– Да, другими. Многими другими. Потому что такова моя жизнь. – Мои слова сильно задели Ривера, и я возненавидел себя еще больше.

Он одарил меня злым взглядом, а затем коротко рассмеялся.

– Боже, какой же я гребаный идиот. Я подумал, что ты во мне нуждаешься. Что твоя посылка что-то значила. Но нет, ничего не изменилось. За исключением того, что ты живешь здесь на полную, а я как чертов монах каждую ночь дрочу, представляя тебя.

Я втянул носом воздух, его правда поразила меня так же сильно, как его моя.

– У тебя никого? – Я стиснул зубы. – Я никогда не просил тебя хранить мне верность. Никогда…

– Никогда ни о чем меня не просил и никогда не попросишь. Да, я помню твою маленькую мантру.

Я уставился на него в ответ, отчаянно желая заключить в объятия.

– Чего ты хочешь? Зачем ты здесь? Чтобы забрать меня с собой?

– Почему нет? Чем ты тут занимаешься, кроме как напиваешься до беспамятства и трахаешь все, что движется?

– Ты говоришь так, будто это плохо.

Ривер потер лицо.

– Господи… Холден.

– А что мне остается делать, Ривер? – выпалил я. – Вернуться с тобой и делать что? Там я буду такой же ходячей проблемой, как и здесь.

– Тебе можно помочь. Ты можешь попробовать еще раз.

– Ага, а пока я буду постоянно косячить, оступаясь и падая, что будешь делать ты? Спасать меня, одновременно заботясь о своих отце и сестре и поддерживая работу автомастерской. Как гребаный Атлас, несущий всех нас на своей спине. Но что насчет тебя?

– А что насчет меня?

– Ты продолжаешь заниматься старой доброй херней. Откладываешь все свои желания и чувства на потом. Это когда-нибудь сыграло тебе на пользу?

– По крайней мере, я хоть что-то делаю. По крайней мере, пытаюсь.

«Он тебя уделал», – произнес голос в голове, подозрительно похожий на Беатрис. Или мисс Уоткинс с португальским акцентом.

Мы смотрели друг на друга еще несколько мгновений, а затем я опустился на кованую железную скамейку у стены книжного магазина, чувствуя смертельную усталость. Усталость от застаревшей боли, которая все не оставляла меня в покое. Я устал скучать по нему.

Ривер стоял, уперев руки в бока и опустив взгляд в землю.

– Ты любишь его?

– Конечно, нет. Он для отвлечения. Как и все они.

Он не ты.

Ривер кивнул и сел на скамейку рядом со мной.

– Какие планы на вечер?

– Очередная вечеринка.

– За твой счет?

– Естественно.

– Отмени ее. Напиши своим так называемым друзьям и скажи, что ты не придешь.

– И почему же?

– Холден, ты выглядишь уставшим. Давай сходим куда-нибудь поедим и вернемся ко мне в отель.

Я выгнул бровь и лукаво улыбнулся, изображая старые добрые времена.

– Звучит многообещающе.

– Я не предлагаю переспать. Тебе нужно как следует выспаться. – Ривер вздохнул. – И мне тоже.

Я кивнул, а затем наклонился и положил голову ему на плечо. Через мгновение Ривер придвинулся и приобнял меня. Я мог бы заснуть прямо здесь, слушая биение его сердца, и больше ничего не нужно. Но наступала ночь.

В конце концов, мы поднялись со скамейки и вернулись в Восьмой округ в маленькое бистро рядом с его отелем. За котлетой по-киевски и говядиной по-бургундски он рассказал мне о своей первой реставрации автомобиля.

– Это медленный процесс, и мы работаем в убыток пока что, но мне нравится.

– Если тебе нужна какая-нибудь помощь, – начал я. – Небольшой стартовый капитал…

– Нет, – отрезал Ривер, накалывая кусок курицы на вилку. – Сам справлюсь.

Я закатил глаза.

– Господи, ну почему люди так чудно относятся к деньгам. Я уже просрал их столько, что хватило бы построить тебе хоть шесть современных гаражей.

Ривер ухмыльнулся.

– У меня тихое подозрение, что я буду больше ценить свой современный гараж, если построю его своими руками.

– Приму к сведению. – Я поковырялся в своей тарелке. – Ты, наверное, будешь шокирован, но у меня есть некоторое представление о том, о чем ты говоришь.

Он одарил меня скептической улыбкой.

– Хочешь сказать, что Холден Пэриш устроился на работу?

Я фыркнул.

– Не пори ерунду. Но да, я получил парочку зарплатных чеков. Два моих рассказа опубликовали в журналах.

Лицо Ривера озарилось искренней радостью.

– Да ладно? Это потрясающе! Поздравляю.

– Ладно, ладно. – Я замахал руками. – Сказал просто, чтобы ты знал, что я понимаю, каково это – работать ради какой-то цели. Зарплата, конечно, капля в море, но увидеть свое имя на этих чеках оказалось по ощущениям в миллион раз лучше, чем получить наследство. Потому что эти деньги все равно принадлежат родителям. А деньги из журналов мои собственные. Я сам их заработал. Все гениальное просто.

– Как думаешь, ты когда-нибудь снова поговоришь со своими родителями? – тихо спросил Ривер.

– Ни за что. Это из-за них ты в Санта-Крузе, а я здесь.

– Так не должно быть.

– Да, должно. Ты видел меня в самом худшем состоянии. – Я с трудом сглотнул. – А я видел тебя в разбитой машине, когда из уха текла кровь.

Ривер со звоном бросил вилку на тарелку.

– Та авария произошла не по твоей вине.

– Ты не понимаешь…

– Я понимаю. Все из-за этой чертовой конверсионной терапии, Холден. Каждое их чертово слово – чушь собачья!

– Умом я это понимаю. Но все гораздо глубже и сложнее. То, что они сделали… оно проникло до самого мозга костей, поселило в них холод, который не исчезает даже под палящим солнцем. – Я усиленно заморгал. – Поэтому, когда любимый человек говорит, что он тоже тебя любит, первый порыв – обозвать его лжецом. Второй – сбежать. Третий – трахнуть кого-нибудь другого. Ну а четвертый – напиться и заставить себя обо всем позабыть.

– Как долго ты сможешь это делать?

– А какая альтернатива? Я целый год провел в лечебнице. На круглосуточном лечении. И оно не помогло. И ничего не поможет.

– Ты заслуживаешь еще одной попытки. Ты многого заслуживаешь.

– По бессмертным словам Красотки, в плохое легче поверить. Особенно когда это укоренилось во мне с самого рождения. Родители постоянно твердили мне, что я ошибка, с того самого дня, как узнали обо мне правду. Хочешь взвалить это на себя? – Я покачал головой. – Я не могу так с тобой поступить, Ривер. Не стану навязывать тебе свое безумие.