Дьявол носит чёрный - Л. Дж. Шэн

Ее пальцы запорхали по экрану, пока она набирала текст, а на лице играла легкая улыбка. Я наблюдал за ней, как и остальные гости. Пастор прочистил горло, пытаясь – и, кстати говоря, безуспешно – привлечь ее внимание. Мгновение спустя пикнул мой телефон в кармане.

Я достал его. Открыл сообщение.

< Мэдди удалила сообщение из чата >

Чейз: О, нет, только не снова.

Мэдди: От волнения у меня замерзли ноги.

Чейз: Сможешь согреть их, обхватив мою спину, когда приедем на Ибицу в медовый месяц. Плохое кровообращение всегда было твоей проблемой. Удел невысоких людей.

Мэдди: С каждой секундой мы все дальше от свадьбы.

Чейз: Выкладывай. Что ты удалила?

Мэдди: Обещай, что не будешь волноваться?

Я посмотрел на нее, изогнув бровь, как бы говоря: «Мы вообще знакомы?» Она опустила взгляд и напечатала.

Мэдди: Я беременна.

Чейз: От меня?

Мэдди: Ты сейчас серьезно?!

Мэдисон подняла голову, встала на цыпочки и погладила меня по шее. Я засмеялся и поднял ее на руки на глазах у нашего потрясенного пастора. И гостей. И ее гарема мальчиков, за которых она «вышла замуж», будучи совсем юной.

– Тогда какого черта мне волноваться? – пробормотал я ей в губы, посылая приличия на все четыре стороны. Мэд обхватила меня руками. Гости рассмеялись.

– Кажется, от возбуждения вы снова показываете свои рожки, мистер Блэк.

– Все потому, – прошептал я ей в рот, поймав нижнюю губу зубами и потянув, говоря достаточно тихо, чтобы зрители не услышали, – что из-за тебя я всегда возбужден.

* * *

1 января, 2002

Дорогая Мэдди,

Не могла бы ты оказать своей маме очень странную услугу? Когда придет время, выйди замуж за человека, с которым ты сможешь смеяться. Ты даже не представляешь, насколько это важно, пока не наступят грустные дни, и единственное, что может их скрасить – присутствие того, кто умеет вызывать у тебя улыбку.

В день свадьбы заставь его немного попотеть. Пусть он пропустит парочку ударов сердца. Посмотри, воспримет ли он это как должное. Если да, то он достойный кандидат (но к тому моменту ты уже и так должна это знать. Ха).

С любовью, мама. Х

* * *

Мэдди

Восемь месяцев спустя

– Я тебя ненавижу. – Схватившись за лацканы пиджака мужа, я встряхнула его со своего невыгодного положения на больничной койке. Я уже не просто потела, а буквально утопала в поту. Казалось, будто только вышла из душа, не вытершись насухо полотенцем. Не говоря уже о том, что из моего тела должен был вылезти другой человек. Да, женщины во всем мире проходят через это ежедневно, и многие из них не имеют доступа к западной медицине. Но в свою защиту скажу, что ни одна из этих женщин не выходила замуж за Чейза Блэка.

– Это значит «нет»? – Чейз нахмурился, выпрямил спину и отступил, прежде чем я выколола ему глаз ближайшим доступным предметом.

– Нет, я не хочу ускорять процесс, занимаясь с тобой сексом. Это так не работает. У меня уже четыре сантиметра раскрытия!

– У меня есть еще как минимум двадцать, которые я могу впихнуть в тво…

– Не заканчивай это предложение. – Я ткнула пальцем в его сторону. Он поднял ладони в знак капитуляции и сделал еще один шаг назад.

Лайла вбежала в мою палату, выглядя немного потрепанной.

– Ладно, просто хотела, чтобы вы знали, Дейзи со своей няней для собак… – Она сделала паузу, косясь на Чейза и меня. – Прости, все еще не могу поверить, что должна говорить это с серьезным лицом. И я полила все твои растения, а значит, они живы.

Дейзи вела себя изумительно. С тех пор, как мы с Чейзом вновь сошлись, она больше никогда не писала в обувь. Очевидно, все, что мне нужно было сделать, дабы избавить ее от этой отвратительной привычки, – впустить в свой дом подходящего мужчину. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лайла отмахнулась от меня.

– Да, включая азалию в кладовой. Боже, подумать только, эту огромную кладовку можно использовать для более полезных нужд. Как поживает маленький Ронан?

– Он все еще во мне. – Я показала на свой огромный живот.

– Везучий ублюдок, – пробормотал Чейз. Лайла пихнула его локтем. Я рассмеялась. Последние восемь месяцев казались сном. Кто бы мог подумать, что дьявольски красивый мужчина, которого я одновременно хотела ударить и поцеловать, окажется таким замечательным мужем? Мы погрузились в комфортную рутину, полную семьи, друзей и смеха. Проводили много времени с Зоуи, Свеном и Франциско, а также с Клемми, которая была одержима своим платьем девочки с цветами и, следуя по моим стопам, недавно заставила одноклассника жениться на ней во время игры в свидания. Ронан казался идеальным дополнением к нашей большой и любящей семье.

Меня пронзила еще одна схватка. Будто кто-то взял спичку и поджег всю мою поясницу. Я вздрогнула, сжимая белье до побелевших костяшек. В палату вошла одна из моих медсестер – Тиффани, рыжеволосая женщина лет пятидесяти, – и Лайла, решив, что здесь становится многолюдно, отсалютовала ей на выходе. Медсестра заглянула под одеяло, укрывавшее мои ноги.

– Ага. Он готов к грандиозному появлению на свет, все в порядке. Продолжай дышать. – Она похлопала меня по колену. Никогда не понимала этого выражения. Разве человек когда-нибудь добровольно переставал дышать? В частности, во время родов?

Тиффани покинула палату, позвала врача, и снова заглянула.

– Вы уже решили? Папа останется, чтобы посмотреть на роды?

Мы с Чейзом обменялись взглядами. Мы спланировали все, что связано с рождением ребенка, до мельчайших подробностей – вместе собрали сумку, когда я была всего на седьмом месяце беременности, прошли курсы по подготовке к родам, составили план грудного вскармливания, – но мы никогда не говорили о том, останется ли он посмотреть.

– Решать тебе. – Он прочистил горло. Мы не разрывали наш зрительный контакт. На секунду я подумала, что сейчас достанем свои телефоны и устроим старый добрый трюк. Затем мой муж удивил меня, взяв мою ладонь. – Пожалуйста.

И я знала ответ.

– Да. – Я ухмыльнулась. – Он остается.

Сорок пять минут спустя на свет появился Ронан, вызывая своим криком бурю. У него были яркие серебристо-голубые глаза Чейза, мои каштаново-медовые волосы и два сжатых кулачка с необычайно длинными ногтями. Он напоминал маленького дракончика. Я смеялась и плакала, когда Тиффани положила его мне на обнаженную грудь, потому что знала, что он наш подарок от мамы и Ронана.

Фактически это единственная вещь,