Мужчина из моего прошлого - Инна Инфинити

Меня уже забавляет этот разговор.

— Видишь ли, в чем дело. Такие, как ты, при всей светлости своего ума, в итоге выбирают не ту тропинку и ничего в жизни не добиваются. Как правило, таким парням, как ты, одна дорога — в армию. Собственно, туда ты и пошел.

— И чем же плоха армия?

— Армия ничем не плоха, дело в другом. Такие, как ты, не способны вовремя сделать правильный выбор. Просто потому что рядом никогда не было грамотного взрослого, который бы учил и наставлял. Это и произошло. Ты бросил мою дочь беременной и ушел в армию. Ну а дальше твоя сестрица сочинила невесть что, и получилось, как получилось.

— Я не бросал Соню беременной, — строго возражаю. — Я не знал, что она беременна. И Соня тогда тоже этого еще не знала. Если бы я знал, что Соня беременна…

— То все, конечно же, было бы по-другому, — заканчивает за меня фразу с иронией в голосе. — Но если бы, да кабы… По-другому не случилось, Дима. Все случилось именно так, как я и предполагала: ты заделаешь моей дочери ребенка, свалишь в армию, а она останется одна без образования и перспектив. Именно от этого я и старалась уберечь Софью, когда запрещала с тобой общаться.

Повисает молчание. Если честно, мне хочется выставить эту Крысу Аркадьевну за дверь. Останавливает лишь то, что это квартира Сони, а не моя. Как же искусно директриса все перевернула! Ведь объективно я действительно бросил Соню беременной и свалил в армию. Но на самом деле ведь ситуация обстояла иначе…

— Знаешь, — прерывает тишину. — Когда мне было столько же лет, сколько и Софье, я встретила такого же парня, как ты. Он был детдомовцем. И у меня с ним все пошло ровно по тому же сценарию, что у Сони с тобой. Он бросил меня беременной и ушел в армию, — ухмыляется.

На этих словах мое лицо вытягивается в изумлении. Бросил беременной… Видимо, Лариса Аркадьевна читает на моей физиономии немой вопрос.

— О нет, что ты, Софья не от него. К счастью, я успела сделать аборт. А через пару лет встретила своего мужа, он тогда был студентом юридического факультета. Соня родилась в браке с ним. А тот детдомовец потом объявился. Хотел быть со мной, несмотря на то, что я находилась в браке и уже был ребенок. Мне хватило благоразумия не поддаться первым юношеским чувствам и сохранить семью.

— Это намёк на то, что Соне не хватило благоразумия сохранить семью?

— Увы. Ты сломал ей жизнь во второй раз. Игорь очень уважаемый человек, врач, его пригласили работать за границу. И Владика любит, как родного. Я так радовалась, что Соня встретила достойного человека, хотя, имея на руках ребенка, это сложно сделать. Но снова появился ты, — последнее предложение звучит с укором. — Скажи, Дима, чем ты занимаешься?

— Я работаю в спецназе.

— А кем именно?

— Снайпером.

Когда говорю людям, что я снайпер, это всегда производит на них неизгладимое впечатление. Лариса Аркадьевна не исключение. Выпучила на меня шокированные глаза.

— Снайпер? — переспрашивает. — И что ты делаешь?

— Стреляю в людей.

Я не горжусь своей работой, но сейчас испытываю особенное удовольствие, наблюдая за реакцией Ларисы Аркадьевны. Если честно, очень хочется запечатлеть ее лицо на фотоаппарат. Побледнела, того гляди инфаркт хватит.

— Возможно, вам будет легче, если я скажу, что стреляю в плохих людей, — спешу успокоить. — Я делаю это для того, чтобы спасти хороших людей. Вот как было с Соней, когда мы встретились. Ее взяли в заложники и угрожали убить. А я спас Соню.

— Кхм, — быстро берет себя в руки. — Хорошо. И вот уйдёшь ты в сорок лет на пенсию. Чем будешь дальше заниматься? Образования ведь у тебя, я так понимаю, нет, — не спрашивает, а констатирует.

— Обычно снайперы на пенсии идут работать киллерами. Заказные убийства очень хорошо оплачиваются. Не переживайте, ваша дочь ни в чем не будет нуждаться. Буду зарабатывать больше, чем уважаемый врач, которого пригласили за границу.

Нет, я не могу отказать себе в удовольствии потроллить Ларису Аркадьевну. Ее реакция бесценна. Я еле держу себя в руках, чтобы не прыснуть от смеха в то время, как — не побоюсь этого слова — моя теща снова стремительно бледнеет.

— Да расслабьтесь вы, Лариса Аркадьевна, — все-таки не выдерживаю и смеюсь. — Это была шутка.

Директриса медленно выдыхает и тоже слегка смеется. Нервно.

— Но а если вернуться к первоначальной теме нашего разговора о поломанной жизни Софьи, — становлюсь серьезным. — То не приходило ли вам в голову, что это не я сломал жизнь вашей дочери, а вы?

— Я!? — восклицает оскорбленно. — И чем же я сломала ей жизнь? Тем, что старалась оградить от того, кто бросит ее беременной?

— Тем, что никогда не слышали свою дочь, никогда не поддерживали и только ломали ее, а не помогали. Вы и ваш муж сломали Соню, когда ей было восемнадцать, — зло изрекаю. — Вашего мужа уже нет, а вы продолжаете ломать дочь. Вот зачем вы пришли? Дайте угадаю. Промывать Соне мозги, что она не должна развестись с мужем, так ведь? Наверное, и вот эту сказочку про парня-детдомовца ей рассказать хотели?

— Вообще-то, — недовольство моей резкостью так и прет из нее. — Я пришла просто поговорить. Хотела услышать ее мотивы. Но раз здесь ты, то мне все понятно. Разговор с Софьей больше не имеет смысла.

— Что вам понятно?

— Что ты и Софья…

Такое ощущение, что ей не хватает моральных сил произнести слово «вместе».

— Да, — подтверждаю, глядя ей в глаза. — Я и Софья вместе, нравится вам это или нет. И если вы снова будете лезть в наши отношения…

— Я не буду, — перебивает. — Софья упрямая, как ослица. А я не хочу снова потерять дочь. Могу даже дать вам свое родительское благословение, если требуется.

— Не требуется.

— В любом случае я не буду ничего ей про тебя говорить. Но это не значит, что мое мнение о тебе изменилось, Дмитрий.

Вздыхаю. Я так и не понял, за что она меня невзлюбила. За то, что напомнил ей парня-детдомовца, которого она любила? Или за то, что плевал на школьную систему? Или за то, что пошел в армию, а не в институт?

Ах да, она предвидела, что я брошу ее дочь беременной и сломаю ей жизнь. Так оно и вышло.

— Мне все равно, что вы обо мне думаете, Лариса Аркадьевна. Для меня важно мнение только двух людей — Сони и Влада. Но что касается, так сказать, поломанной жизни вашей дочери, то сломали ее вы. И самое мудрое, что вы можете сделать сейчас, — это не вмешиваться и держать язык за зубами.

Лариса Аркадьевна порывается мне ответить, но в этот момент хлопает входная дверь, и пространство рассекает звонкий голос Сони:

— Я пришла!