Забрать ее душу (ЛП) - Харли Лару

Тогда я думала, что непобедима. Думала, что моим величайшим приключением будет поймать призрака на камеру.

Но теперь никто не поверил бы в то, что я видела. Никто бы не поверила, что все это так скоро закончится.

Джереми встал и, глядя на меня сверху вниз, слизнул мою кровь с лезвия своего ножа и улыбнулся.

— Братья и сестры, пришло время. Освободите ее от цепей, чтобы она могла идти к Богу.

Мой охранник схватил меня за руки, когда другая фигура в маске подошла и освободила мои запястья и лодыжки. Свобода возобновила мою борьбу, но из-за голода, обезвоживания и потери крови моя борьба была слабой. Меня подняли на ноги и заставили идти, Джереми шел следом; между рядами фигур в белых плащах, которые сомкнулись и последовали за нами. Из дверей часовни, под дождь, в лес. Поднимаюсь по узкой тропинке между деревьями, абсолютное молчание тех, кто следует за мной, пробирает меня до костей.

Тропинка выровнялась, и там, на склоне холма, среди деревьев, виднелись старые деревянные балки шахтного ствола. Вокруг него было развешано еще больше безделушек из рыбьей кости, слова, которые я не могла прочесть, были выгравированы на дереве входа. Джереми взял меня за руки и отвел от охранника. Его последователи в масках собрались вокруг, наблюдая, как он тащит меня ко входу, и казалось, что сам лес затаил дыхание.

Шахта была темной, уходящей вниз, в пустоту. Я стояла на краю, прижимаясь спиной к Джереми, и качала головой.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Не надо. Не делай этого.

Я вздрогнула от прикосновения его дыхания к моему уху.

— Прощай, Рэйлинн. А теперь иди к Богу.

Он толкнул меня вниз, в темноту.

45 Рэй

Я ударилась о грязь, кувыркнулась, соскользнула с выступа и падала, пока не погрузилась в ледяную воду. Было так холодно, что я задохнулась, мои мышцы свело судорогой, когда я отчаянно пыталась плыть. Я вынырнула на поверхность, замахала руками и поняла, что мои ноги могут коснуться густой грязи внизу. Я поплелась вперед, совершенно слепая, раскинув руки в темноте. Вода стала мелеть, и я выползла на мокрую, усыпанную галькой землю.

Мои очки пропали, потерялись при падении. Надо мной вход, через который меня протолкнули, был бледно-серым квадратом в полной темноте, с которого капали капли дождя в бассейн, из которого я только что выбралась. Пока я наблюдала, даже этот бледный свет начал исчезать со стуком молотков.

Они заколачивали шахту. Они запечатывали меня в темноте.

Дрожа, наблюдая, как исчезает мой единственный источник света, я заплакала.

Я всхлипнула, отчаяние охватило меня так сильно, что на мгновение мне захотелось только свернуться калачиком и ждать. Ждать смерти, зачахнуть в темноте или быть съеденной каким-нибудь монстром, живущим здесь внизу. Я плакала до тех пор, пока стук молотка не прекратился, а потом тишина стала намного хуже.

Я была одна. Полностью и бесконечно одинока.

Леон, должно быть, умер в том лесу, где его оставил Жнец. Мой защитник ушел, его жизнь была отдана ради моей защиты — и напрасно. Либири принесли свою последнюю жертву. Бог освободится. Возможно, так было лучше, что я умру прежде, чем смогу увидеть, что стало с этим миром под властью злого Бога.

Но когда мои слезы прекратились, а минуты шли, я поняла, что не могу просто лежать и ждать смерти. Не тогда, когда Леон так упорно боролся за меня. Когда во мне еще были силы. Пока у меня еще было оружие.

Я пошарила в ботинке, убеждая себя, что кинжал все еще там. Это был всего лишь один маленький нож с неизвестными магическими свойствами, но это означало, что я не была полностью беспомощна. Без очков у меня было дерьмовое зрение, но я вытащила зажигалку из заднего кармана и после нескольких попыток сумела ее зажечь. Пещера вокруг меня была размытым пятном темных очертаний с немногими отчетливыми чертами, но, по крайней мере, теперь я могла видеть достаточно перед собой, чтобы знать, не собираюсь ли я спуститься в яму.

В мерцающем свете я поняла, что рядом со мной в грязи что-то лежит, наполовину погруженное в мутную воду. Нахмурившись, я поднесла зажигалку чуть ближе…

И поняла, что смотрю на грязный обнаженный труп Виктории.

Я отползла в сторону, и меня затошнило, но в моем желудке не было ничего, что могло бы выйти наружу. В задней части пещеры был туннель, и я, спотыкаясь, направилась к нему; все, что угодно, лишь бы увеличить расстояние между собой и телом. Леон был прав: Джереми убил свою сестру и бросил ее здесь гнить в темноте. Я сильно дрожала, и мне пришлось прислониться к входу в туннель, чтобы подавить панику. Даже зная, что Виктория намеревалась убить меня, видеть ее мертвой было ужасно.

Я ела с ней, пила с ней, смеялась с ней. Злодейка она или нет, но когда-то я считала её подругой.

Я должна взять себя в руки. Я должна продолжать двигаться. Где-нибудь наверняка должен быть другой выход. Я не собиралась так заканчивать. Не собиралась становиться забытым трупом, заброшенным под землю.

Нет, черт возьми, нет.

В пещерах было пугающе тихо. Шарканье моих ботинок отдавалось эхом, когда я тащилась по узкому туннелю, освещая путь только своей зажигалкой. Я остановилась у двух разветвляющихся туннелей, пытаясь выровнять свое учащенное дыхание. В этом был какой-то подвох, не так ли? Что-то вроде, если из одного туннеля дул ветерок, то выход был именно там? Но я направила зажигалку в обе стороны, и ни то, ни другое, казалось, не имело никакого значения.

Я пошла направо.

В туннеле было так холодно, моя одежда промокла насквозь, и я неудержимо дрожала. Запах здесь, внизу, был странный: сырой и затхлый, грибковый и слегка океанический. В воздухе стоял привкус соли, а также резкий запах тухлой рыбы. Чем глубже я погружалась, тем больше мне казалось, что я снова блуждаю по одному из своих ночных кошмаров. Эти черные туннели казались бесконечными. С каждым шагом я боялась, что мое мерцающее пламя осветит что-нибудь в темноте. С каждым вдохом я боялась, что не смогу получить достаточно кислорода, поскольку погружался все глубже и глубже.

Туннель сузился и круто пошел вниз. Я осторожно спустилась по склону, поскользнувшись и остановившись, когда мой ботинок