А дело было так - Клара Колибри

случиться, что Уильям вдруг повернул голову и встретился глазами со мной. Не иначе, как взгляд на себе почувствовал. Заметил меня, стоящей на лестнице и напряженно замер в одном положении. Он там, как окаменел, а я на верхней площадке. И в таком положении оставались с ним не менее минуты. Что прочла в синеве его глаз? Мне казалось, что подтверждение своим размышлений. А он, похоже, распознал, о чем думала я. Иначе, отчего нахмурился еще больше и после этого совсем, всем корпусом, развернулся в мою сторону.

Дальше мне показалось, что собрался подняться из-за стола и направиться ко мне. А вот к новому разговору я была не готова. Совершенно не ощущала силы на новые попытки разобраться в наших непростых взаимоотношениях. Поэтому я предпочла обратиться в бегство. Оттолкнулась от перил и заспешила в детскую, благо, что до нее было всего ничего шагов. Ухватилась за ручку и потянула ее на себя. В комнате хлопотали две женщины. Одна мне уже была знакома, нянечка. А вторая смотрелась много моложе и в тот момент собиралась дать моей дочери грудь.

— Миледи! — заметили меня и присели в учтивом поклоне.

— Подождите кормить Оливию. Я сама хочу попробовать, — решительно направилась к той женщине, в которой определила кормилицу. — Дайте ее мне.

Спорить никто не рискнул. Я же присела и взяла дочь на руки. А дальше малышка легко взяла мою грудь и принялась кушать. Ощущения не поддавались сравнению ни с чем, что испытала ранее когда-либо. Нечто! Напряглась лишь в самом начале, так как побоялась, что меня отвергнут. Но когда все получилось, просто растаяла от восторга и облегчения, нахлынувшего жаркой волной. Догадывалась, что щеки в тот момент окрасил яркий румянец, а в глазах заблестела радость. И вот такой и застал меня Уильям, вошедший к нам в комнату.

Он пришел и остановился, лишь только переступил порог. Осмотрелся коротко и сразу же нашел взглядом меня с дочерью на ругах. А тогда уже подошел ближе и встал рядом. Смотрел молча. Я тоже не произносила ни слова. В тишине несколько раз было слышно, как причмокнула губами и язычком наша малышка. От этих звуков мне захотелось рассмеяться, но прежде чем сделать это, подняла глаза на герцога. А он смотрел на нас изучающе. И по глазам не возможно было понять, о чем думал в тот момент. Предположить же можно было разное. Но потом Уильям заговорил, и мне совершенно расхотелось даже улыбаться.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты кормила ее сама. Для этого уже нанята кормилица, Аглая.

И тон его был довольно суровым, как если бы ни просто высказал свое мнение, а приказал мне не заниматься впредь ерундой. А я, выслушав эти слова и особенно чутко прислушавшись к интонациям, вдруг осознала, что ничего абсолютно нового между мной и Уильямом как будто и не произошло. А была ли свадьба? Такая мысль теперь замаячила в голове. Противостояние между нами двумя, по всему, продолжалось, а видимых доказательств, что мы теперь были венчаны, не наблюдала. Взглянула на свои руки, а на них по-прежнему не наблюдалось обручального кольца. Зато на пальце герцога, как и раньше, красовался массивный перстень с крупным черным камнем. Но он проследил за моим взглядом, выходило, и догадался о ходе мыслей. Иначе, отчего бы немедленно отчеканил следующее распоряжение?

— Передай ребенка няне, Аглая. Что ты так вцепилась в девочку? Малышка уже вполне наелась. Разве, ты не видишь? Она уже с минуту просто пускает молочные пузыри, взгляни. О ней здесь хорошо позаботятся, не сомневайся. А ты еще очень слаба, и тебе положено отдыхать, как сказала Марта.

Тут я посмотрела на дочь и смогла, наконец, заглянуть в ее раскрытые глазки. Они действительно были синеватыми. Крупные, но пока еще какие-то мутные. Красивая моя доченька!

— Разрешите, миледи? — протягивала ко мне руки няня малышки.

И пришлось подчиниться. Но, боже, как не хотелось отстранять от себя легкое теплое тельце! Сделала это через силу и тут же оказалась на руках Уильяма. Он сгреб меня в охапку и поднял со стула, на котором только что сидела.

— Я отнесу тебя в спальню. Посмотри, у тебя голые ноги и холодные руки. Так и простуду получить не долго. Нужна она тебе? Считаю, что ни к чему. Зачем ты кинулась в детскую? Думаешь, я не смогу должным образом позаботиться о собственном ребенке? Нет? Не это? А что тогда сидит у тебя в голове? Откройся мне, Аленькая. Хватит уже упрямиться и расслабься. Учись верить мне, мы же теперь муж и жена. Что качаешь головой? Не хочешь в это верить? Я и сам немного странно себя чувствую. Может, оттого, что все случилось очень быстро?

Он боком открыл дверь в мою спальню, вошел со мной на руках, а затем бережно опустил меня на кровать. Но не уложил, а посадил, повыше подложив под спину подушки.

— Представь себе, сообщение о твоих родах застало меня в покоях короля. А потом была многочасовая скачка. Явился сюда, а тут ты вся такая слабая, бледная. Сознаюсь, что на миг усомнился в твоем самом ярком природном качестве, в упрямстве то есть. Неужели, подумал, сдастся и перестанет бороться? Но нет! Это все не про тебя, Аглая. Смогла и сама выжить и дочь нашу на свет воспроизвести. Но это случилось чуть позже, а до того я держал в объятьях очень ослабевшую родами женщину. Да еще священник под рукой крутился, готовый причащать и отпевать. Как было не озвереть от такого поворота судьбы? И я гаркнул на него, чтобы кончал заупокойные речи и готовился к свадебному обряду. Вот так, если коротко, все и было.

— Хочешь сказать, что мы действительно поженились?

— Не хочу сказать, а ты мне теперь жена, а я твой законный муж. И вот… — он принялся снимать с пальца тот самый перстень. — Давай руку, супруга.

В полном замешательстве следила, как Уильям завладел моей рукой и одел на палец кольцо. Оно было великовато, оттого немного крутилось. Но я успела ощутить, что еще хранило тепло своего хозяина, когда оказалось на мне.

— Ты, наверное, теперь так жалеешь об этом…

— Хм! Не о том говоришь, Аленькая. Не этих слов я ждал от тебя.

— Так и