Бог Войны - Рина Кент

Я замечаю Илая, стоящего снаружи на палубе с Лэном. Они отвернулись, уставившись на темную воду. Свет отражается на поверхности подобно переливам обманчивого цвета.

— Считай это моим извинением после того, что я сказал, — Лэн обнимает Илая за плечи.

Широкие плечи с бугрящимися мышцами, контуры которых я до сих пор могу разглядеть под голубой рубашкой.

— Я выбью тебе зубы, если ты не прекратишь меня провоцировать, Лэндон. Я серьезно.

— Эй, расслабься. Я не знал, что барби… — он замолкает, когда Илай отталкивает его руку.

— Ты не знал, что я что? — с улыбкой спрашиваю я, присоединяясь к ним.

— По-прежнему уделяешь время этой пустой трате пространства, — говорит Лэн. — Ты можешь найти себе гораздо лучший вариант.

— Как и Мия, — парирует Илай.

— Ерунда. Я — божий дар людям, и она благодарна, что у нее есть я.

Я засовываю палец в рот и притворяюсь, что меня сейчас вырвет.

— От твоего присутствия меня тошнит.

— Должно быть, у тебя что-то не в порядке с желудком.

Илай отталкивает его и обнимает меня за спину.

— Готова идти?

— И вырваться из этого облака нарциссизма? Абсолютно.

— Вот ты и попалась, барби! — кричит Лэн позади нас. — Ты забрала с собой все облако.

Илай свирепо смотрит на него, и я слышу, как он одними губами произносит:

— Я убью тебя.

— Нет, если она убьет тебя первой, кузен, — говорит Лэн.

Я смеюсь, но все равно корчу рожицу этому засранцу.

По дороге обратно я задремала, и мне кажется, что Илай прижал меня к своей груди, а я забралась к нему на колени, но это неточно.

В следующий момент, когда я открываю глаза, меня окружает знакомый запах.

Мягкий свет лампы освещает мое окружение в мельчайших деталях.

Мое сердце чуть не выскакивает, когда я понимаю, что нахожусь в объятиях Илая. Моя голова покоится на его обнаженной груди, рука обвита вокруг его талии, а его ладонь накрывает мою спину.

На мне розовая ночнушка, волосы распущены, и я, без сомнения, укрыта уродливым серым пуховым одеялом, прижимаясь к своему мужу.

В его постели.

У меня перехватывает дыхание, когда я смотрю на его сонное лицо, на острый подбородок и темные ресницы, опущенные на щеку.

Это так несправедливо. Почему он выглядит сексуально даже во сне?

Теперь я даже спать больше не хочу и предпочла бы смотреть на его лицо.

Мое обручальное кольцо сияет в мягком свете, и я улыбаюсь. Он не выключил прикроватную лампу, потому что знает, что я не могу спать в темноте, не так ли? Даже несмотря на то, что к тому времени, как он привез меня сюда, я уже уснула.

Я почти уверена, что проснулась через некоторое время после того, как он занес меня в дом, но ничего не помню.

Мое сердце сжимается и замирает, когда эта правда ударяет меня по лицу. Сколько еще мгновений я забуду? Сколько он сможет выдержать, прежде чем поймет, что я не стою таких хлопот?

Я мысленно прогоняю эти гнетущие мысли и крепче обнимаю его, надеясь — нет, молясь — что не разбужу его своими кошмарами в нашу первую ночь вместе.

Мое решение — не спать.

И мне удается сделать это в течение двадцати минут, но ровное, безопасное биение его сердца погружает меня в самый глубокий, самый беспробудный сон в моей жизни.

Глава 32

Ава

— Со мной что-то не так.

Слова срываются с моих губ затравленным шепотом. Наверное, потому, что я никогда не хотела произносить их вслух, не говоря уже о том, чтобы признаться в них другому человеку.

Этот человек — мой психотерапевт.

Мой новый психотерапевт.

Тот, кто сменил другого психотерапевта, судьба которого в лучшем случае неизвестна, а в худшем — находится в руках моего мужа.

Доктор Блейн — чернокожая женщина средних лет со стрижкой «пикси», в элегантном повседневном брючном костюме и изящных серьгах-гвоздиках с бриллиантами.

Ее удивило мое появление в ее офисе на Грейт-Портленд-стрит главным образом потому, что для записи на прием я использовала вымышленное имя.

Когда я ранее пыталась это сделать, мне отказывали, если я не упоминала, что меня будет сопровождать мой законный опекун. Он же мой муж.

Так что мне пришлось проявить изобретательность.

Если Блейн это и не нравится, она не показывает этого своим нейтральным выражением лица, которое могло бы принадлежать монахам, медитирующим в далеких горах.

Она пристально смотрит на меня, когда я устраиваюсь в кресле напротив нее.

— В соответствии с нашим планом лечения я не могу разговаривать с вами в отсутствие вашего опекуна, если только он не даст на это разрешение, миссис Кинг. Мой помощник назначит вам другую встречу…

— Потому что я сумасшедшая?

— Потому что этого требует закон.

Я прикусываю нижнюю губу, а затем отпускаю ее, пока не пошла кровь.

— Тогда скажите, что я могу сделать сама? Могу ли я открыть счет в банке без его присутствия? Купить билет на самолет? Забронировать номер в отеле?

— Я уверена, вы можете обсудить это со своим мужем.

Я качаю головой, но ничего не говорю.

Последние две недели мы погрузились в этот пузырь, который я создала для нас обоих. Илай приказал перенести мои вещи в его комнату на следующее утро после вечеринки. Он даже позволил мне переделать интерьер и превратить его в странное, но почему-то прекрасное сочетание розового и серого.

Хотя и ворчит по поводу пушистых тапочек, о которые постоянно спотыкается, и домашнего халата на его стуле. И полотенца на полу.

Он — безнадежная попытка организованности. Хотя и называет меня хаосом в розовой обертке, невротически собирая мои вещи и раскладывая их по местам.

С того первого раза он больше никогда не трахал меня одетым. Ни разу. И он всегда выбирает позы, в которых мы находимся лицом друг к другу, даже если привязывает меня к изголовью кровати.

Он все еще смотрит на меня.

И все еще ругается, глядя на меня.

Мне нравится думать, что с каждым прикосновением я все глубже вырезаю себя внутри него.

С каждым совместным принятием ванны и с каждым массажем, который он мне делает. Клянусь, его руки расслабляют лучше, чем у профессионалов.

Последние две недели были как во сне. Мы съездили в Париж на три дня. Ладно, это была деловая поездка, но он не