Массимо - Оливия Торн

Я наклонилась и поцеловала его…

А потом медленно опустилась вниз.

Я застонала, когда первые несколько дюймов скользнули внутрь меня.

― Ух, ― проворчал он.

― Черт… ― прошептала я, продолжая опускаться, дюйм за дюймом.

Я и забыла, какой он большой… и как сильно он меня заполняет.

Я раскачивалась вперед-назад, смачивая его член…

А потом принимала его чуть глубже, когда он входил в меня в следующий раз.

Но как бы мне это ни нравилось, я хотела, чтобы хорошо было ему.

― Какие-нибудь пожелания? ― спросила я с улыбкой.

― Ты можешь повернуться? Я очень хочу увидеть твою задницу.

Я усмехнулась. Я подозревала, что это может произойти.

― Эм… я могу попробовать… но ты уже твердый как камень. И поскольку ты не можешь сидеть…

― Я подниму кровать, ― поспешно сказал он.

С помощью ручного пульта управления он заставил верхнюю половину больничной кровати приподняться.

К тому времени, когда он закончил, он все еще откидывался назад, но уже почти полностью сидел. Это было похоже на танец на коленях.

Ну… танец на коленях с членом внутри меня, во всяком случае.

Я быстро приподнялась с него, чтобы его член выскользнул из меня… и повернулась.

Потребовалось немного маневрирования ― и его помощь, чтобы я могла снова ввести его в себя, ― но через минуту я была на нем, повернувшись к нему задницей. Американцы называют это ― обратная наездница.

И это было нечто, скажу я вам.

В большинстве случаев, когда я занималась этим раньше, парень не был таким твердым, и я могла отвести его член дальше от тела.

Но член Массимо был как сталь, и это несколько ограничивало мои движения, но при этом он давил на новые точки.

Это было очень приятно, но я не могла действовать так энергично, как мне хотелось бы. Во-первых, я опасалась причинить ему боль. Все-таки он перенес операцию.

А во-вторых, я не хотела подпрыгивать на больничной койке и ломать ее. Это пришлось бы объяснять.

Не обращайте внимания, медсестра, мы просто трахались на кровати и… ну…

Поэтому я просто раскачивала бедрами вперед-назад и задыхалась, чувствуя, как он бьет по новым точкам. Я также начала теребить свой клитор, чтобы сделать это еще лучше.

Если угол наклона и причинял боль его члену, Массимо не жаловался. Он просто держал мою задницу в своих огромных руках и сжимал мои ягодицы… и иногда ласкал мою дырочку.

В какой-то момент мне показалось, что он собирается, гм, ― войти через задний проход.

― Малыш, ― предупредила я, ― оставь это на потом, когда мы вернемся домой.

Он засмеялся. ― Хорошо.

Через несколько минут я уже была близка к тому, чтобы кончить, когда он сказал: ― Лучия?

― Да? ― прошептала я, стараясь не застонать.

― …Ты не могла бы повернуться?

Я тут же остановилась. ― Я делаю тебе больно?

― Нет… Я просто хочу поцеловать тебя.

Мое сердце забилось, это было так мило.

Я приподнялась, и он выскользнул из меня, повернулась и снова опустилась на него. Он был настолько мокрым от моих соков, что легко вошел в меня.

Ну, настолько легко, насколько может скользить в тебе что-то огромное.

― О, Боже, ― снова застонала я.

― Черт, ― простонал он.

К сожалению, мне показалось, что я снова исполняю танец на его коленях.

Сексуально, конечно, но после того, как он меня поцеловал?

Мне хотелось чего-то более романтичного.

― Ты не мог бы опустить кровать? ― робко спросила я.

Он тут же воспользовался регулятором и опустился почти горизонтально.

Я легла ему на грудь и уставилась ему в глаза, не двигая пока бедрами.

― Привет, ― прошептала я с улыбкой.

― Привет, ― прошептал он в ответ, ухмыляясь. ― Знаешь что?

― Что?

― Я люблю тебя.

Слезы мгновенно наполнили мои глаза.

Я сказала ему это впервые на колокольне, когда он спас меня…

А он сказал мне это в ответ перед тем, как чуть не погиб.

И мы говорили это много раз после того, как он попал в больницу…

Но мы никогда не говорили этого во время секса.

Мы никогда не говорили этого во время занятий любовью.

А сейчас, в такой интимный момент…

Эти простые слова ошеломили меня.

― Я тоже тебя люблю, ― прошептала я сквозь слезы.

Он приподнял голову с подушки и поцеловал меня.

Я поцеловала его в ответ…

А потом я начала двигать бедрами, вводя его член на дюйм или два.

― Я люблю тебя, ― пробормотал он, вытирая от слез мое лицо и глядя мне в глаза.

― Я люблю тебя, ― горячо прошептала я.

Эмоции, которые я испытывала, в сочетании с его членом внутри меня ― и моим клитором, трущимся о твердые мышцы его нижнего пресса ― толкали меня к оргазму.

Я была уже очень близко.

― О, черт, я люблю тебя, ― прошептала я громче.

По тому, как приоткрылся его рот, я поняла, что он тоже близок.

― Я люблю тебя, Лучия, я люблю тебя…

― О, черт, ― прохрипела я, ― я так тебя люблю…

Я ускорила движения бедрами, продолжая тереться о него своим клитором, заглянула ему в глаза ― и кончила.

― ЧЕРТ ― О БОЖЕ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ― прошептала я.

― Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ ― ОХ, ― прошептал он в ответ.

И я почувствовала, как он взорвался внутри меня.

Его член пульсировал бешеными очередями…

И я чувствовала, как его сперма, горячая и влажная, выплескивалась глубоко внутрь меня.

Мой рот раскрылся в беззвучном крике, и я смотрела ему в глаза.

А он смотрел в мои.

Потом, когда его толчки замедлились…

И мои стали ослабевать…

Я обняла ладонями его лицо и крепко поцеловала его.

Когда я отстранилась, он усмехнулся.

― Я люблю тебя, Лучия Фиоретти.

Я улыбнулась ему в ответ и показала свои обручальные кольца ― и то, которое он подарил мне в больнице, и игрушечное, с которым он сделал предложение еще в Падоле. Я любила настоящее кольцо… но игрушечное тоже было мне очень дорого.

― Я думаю, ты имеешь в виду Лучию Розолини.

Он улыбнулся еще шире.

― Скоро.

Я кивнула.

― Скоро.

И мы снова поцеловались ― долго, медленно и сладко.

Notes

[←1]

Ит. — позор

[←2]

Ит. — ублюдок, мерзавец

[←3]

Приблизительно 1,65 метра

[←4]

Около