Маленькая Леди в большом городе - Эстер Браун

Помимо спиртного от Годрика пахло идеальной чистотой, что напоминало о не по годам развитых мальчиках-старшеклассниках: перед свиданием они битый час торчали в ванной. И у него были очень мягкие губы, а кожа вокруг гладко выбрита, к тому же он не пытался втянуть в себя все, что есть у меня во рту.

Словом, поцелуй оказался стократ слаще тех, коими мы тешились в школе за шкафом.

Но нельзя было допускать ничего подобного, а потому спустя, хм, мгновение-другое я оттолкнула горе-влюбленного. – Нет, Годрик!

Именно таким тоном мне удавалось перевоспитывать Храбреца.

– Но почему? Разве не к этому все шло? Не для того ли мы встретились столько лет спустя? – требовательно спросил Годрик. – Тебе не кажется, что нашего соединения желает сама судьба?

Я пристально посмотрела в его глубокие глаза. Отвечать категоричным отказом до ужаса не хотелось, особенно теперь, когда я вдруг осознала, что мне по вкусу угрюмость и грубоватость. И потом сама мысль о необходимости отвергнуть его лучшие чувства казалась невыносимой. Но…

– Нет, Годрик! Даже не думай! Я люблю Джонатана. Да. Люблю.

Годрик не ответил. Его глаза вдруг в ужасе расширились, и, проследив за его взглядом, я поняла почему.

– Кристи?

Я заставила себя возможно скорее прийти в норму.

Кристи – это была она – стояла прямо возле нашего столика. Габи называла таких «Ребята из клуба лыжников и серферов со Слоун-сквер». У Кристи были идеально прямые светлые волосы с пробором посередине, стройные ноги, плотно обтянутые джинсами, и светлые широко раскрытые глаза, которые наполнялись водой быстрее, чем дырявая надувная шлюпка на реке.

– Кристи? Это вы? – весело возгласила я.

Здравствуйте! Я Мелисса!

Я вспрыгнула со стула и потрясла ее вялую влажноватую руку.

У Кристи дрогнула губа, покрытая розовым блеском.

– Что вы…

– Слышали, что Годрик снимается в потрясающем фильме? Нет? В общем, он рассказывает мне об одной романтической сцене, что будет в самом конце. Оказывается, существует способ целоваться перед камерой так, что по-настоящему целоваться вовсе не требуется, – на ходу сочиняла я. – Попросите, он и вам покажет! Годрик?

Годрик и Кристи неотрывно смотрели друг на друга. Я не могла определить, что немая сцена значит и чем закончится: слезами? Скандалом? Воссоединением? Я переводила взгляд с него на нее и обратно.

Нет. Было сложно что-либо понять. Тем-то и опасны отдельные представители элиты: по их каменным лицам не угадаешь ни единого чувства. Аристократические физиономии, накачанные ботоксом.

– Хотите чего-нибудь выпить, Кристи? Я уже ухожу, у меня встреча.

В эту самую минуту Годрик вернулся к жизни

– Он что, собрался составить нам компанию!

– Кто?

– Джонатан.

– Я ужинаю не с Джонатаном, – сказала я. – С сестрой. Эмери, помнишь ее?

Годрик нахмурился.

– А он что здесь делает?

Я резко повернула голову.

Да, действительно: на верхней ступеньке лестницы, что вела вниз, в главный бар, стоял Джонатан. И не один. С ним рядом, что-то непрерывно говоря, красовалась худая блондинка в серебристом платье-футляре.

Синди.

В моих жилах застыла кровь.

В прямом смысле. Клянусь, я почувствовала, как жидкость в кровеносных сосудах вдруг превратилась в тягучее желе.

Я и шагу не успела ступить, когда взгляд Джонатана, раздраженного из-за речей Синди, упал на меня. Они стояли на единственном освещенном пятачке в целом зале, поэтому я ясно увидела отразившиеся на Джонатановом лице удивление, потом предельную злобу и наконец отвращение.

Меня затошнило.

– О господи… – простонала я.

Видел ли он, как Годрик пристал ко мне с поцелуями? С расстояния сцена выглядела наверняка убийственно.

– Ну и что? – напористо спросил Годрик. – Что теперь?

Я приоткрыла было рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле. Я смотрела на себя глазами Джонатана: наплевала на его просьбу, солгала, что буду в ресторане с сестрой, и, хуже того, напялила парик!

Я подняла руку, собравшись снять его, но передумала. Какой смысл? Джонатан уже заметил меня. Оставался единственный выход – придерживаться правды. Так и сказать: решила оказать Годрику последнюю услугу, а парик надела, чтобы его же, Джонатана, больше не ставить в неловкое положение.

А какого черта делает тут он, в компании Синди? Ведь заявил, что будет занят с клиентами.

Мне сделалось еще хуже, ноги подкосились, и, если бы я не держалась за столик, наверняка упала бы.

Несмотря на слабость и тошноту, в голове созрел план. Не дожидаться, когда ко мне подойдет Джонатан, а самой все выяснить. Сейчас же.

– С вашего позволения, – пробормотала я Годрику и Кристи и, набрав полные легкие воздуха, решительно пошла к Джонатану и Синди. – Привет, Джонатан! Только тсс! Я маскируюсь.

– Мелисса, – ответил Джонатан. Его лицо было точно каменное. – Мелисса, это Синди. Синди, это Мелисса Ромни-Джоунс.

Вблизи Синди смотрелась столь же лощеной и стройной, как издалека. Несмотря на это, описать ее было довольно трудно. В глаза бросалась безупречность. Уложенных в прическу светлых волос, идеально обработанных ногтей на ногах… Постороннему и в голову бы не пришло, что эта дама не далее как сегодня общалась с младенцем, не говоря уже о том, что недавно родила его.

– Значит, вы и есть Мелисса? – нараспев произнесла она таким тоном, будто никак не ожидала, что я именно такая. – Я слышала, что вы… блондинка.

Я ответила с достоинством, на какое в нынешних обстоятельствах только была способна:

– Не всегда. Сейчас я проворачиваю секретную операцию. Играю роль купидона, стараясь воссоединить моего давнего приятеля Годрика и его подругу. Не хочу, чтобы кто-то меня узнал. Потому и надела парик.

Черт, тотчас выругалась я про себя, заметив, как помрачнело от гнева Джонатаново лицо. Выходит, план «А» провалился.

– Серьезно? – спросила Синди с неприкрытым недоверием. – Как… мило. Вы довольны результатом, Годрик? – прибавила она. – Помирились с подругой?

Годрик, переключившись на рыцарский режим, уже стоял у меня за спиной и пожирал взглядом Джонатана. На Синди он взглянул, страшно хмурясь.

– Вообще-то мы собирались уходить.

Кристи мудро промолчала. Ее глаза размером с блюдца расширились до того, что превратились в тарелки. Наверное, она раздумывала, не для съемок ли в реалити-шоу ее пригласили в Нью-Йорк.

– Ответ, будем считать, положительный! – воскликнула Синди. – Мои поздравления, Мелисса! Это что, ваша профессия? Воссоединять любящие сердца?