Разделенные океаном - Маурин Ли

— Почему?

Анна подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. У нее кружилась голова, в теле появилась необыкновенная легкость, и она не могла мыслить связно.

— У Доктора были серые глаза, — прошептала она.

Джон немного помолчал, обдумывая ее слова.

— Кто такой Доктор?

— Мой отец. — Окружающий мир дрожал и расплывался у нее перед глазами — стены, пол, потолок, лицо мальчика, ее собственные руки. Она выдохнула: — Мой отец был и твоим отцом.

Он вошел в ее спальню, навалился сверху и ворвался в нее. Боль была неописуемой. Она закричала...

— Прекрати!

Кто-то тряс ее за плечи, но это был не Доктор. Доктор был пьян, ему было наплевать на ее крики, и он продолжал насиловать ее, пока она не потеряла сознание от боли, шока и ужаса происходящего. Нет, сейчас ее тряс за плечи Джон, по щекам которого текли слезы, а за его спиной виднелась Кристина, размахивающая руками, как мельница, и сама готовая расплакаться.

Они вдвоем подняли Анну, отнесли ее в спальню и уложили на какую-то кровать.

— Господи всемогущий, как я хочу, чтобы здесь была Лиззи! — жалобно причитала Кристина.

— Все нормально, с ней все будет в порядке, — хрипло проговорил Джон. — Вы не могли бы приготовить еще кофе?

— Одну секунду, сынок. — Кристина явно была рада хоть чем-нибудь занять себя.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Джон.

Он сидел на постели и смотрел на Анну. Мальчик уступил место мужчине.

— Ужасно, — прошептала она. — Прости меня. Как будто мало на тебя свалилось в последние дни. А тут еще моя истерика.

— И ты прости меня. Теперь я жалею, что пришел. Мне надо было подождать, пока я не успокоюсь хотя бы немного. Мама всегда говорила, что я слишком порывист и импульсивен.

— Тебе ведь больше не к кому было обратиться, верно? — Ее губы дрогнули, неохотно складываясь в улыбку. — Только ко мне. Но оказалось, что и от меня мало толку.

— Не говори так, — упрямо произнес Джон. Поколебавшись, он продолжил: — Могу... могу я спросить — ты действительно имела в виду то, что сказала? Твой отец — и мой тоже?

Анна содрогнулась всем телом.

— Да, это так.

— Обалдеть!

Похоже, он выбрал не самое удачное слово, чтобы выразить свои чувства.

— Ты имеешь что-то против?

Хотя даже если бы он ответил утвердительно, вряд ли она могла бы что-либо изменить.

Джон опустил глаза и вздохнул.

— Сейчас уже бесполезно возражать, не так ли?

— Мне было тринадцать лет. — Это она вспомнила, а вот сколько лет прошло с тех пор — нет.

Где-то в квартире зазвонил телефон, и Кристина сняла трубку. Через несколько секунд она просунула голову в дверь.

— Это Бобби Гиффорд. Тот самый, что приходил вчера. Он внизу и хочет подняться.

— Скажи ему, пусть уходит, я не хочу его видеть. — Анна не хотела видеть никого. Сейчас она с трудом могла вспомнить, кто такой Бобби Гиффорд.

Кристина нахмурилась.

— Ты уверена, милая?

— Я никого не хочу видеть, Кристина.

— Не нужно было тебе кричать на нее, — заметил Джон, когда служанка ушла и они услышали, как она передает слова Анны консьержу.

— Я даже не заметила, что накричала на нее. — У бедной Кристины тоже выдался нелегкий день. — Я обязательно извинюсь перед ней.

— Я могу воспользоваться телефоном? Мне нужно позвонить Айвсам и сказать им, что со мной все в порядке, иначе они будут беспокоиться.

— Конечно. Здесь есть телефон почти в каждой комнате.

— Я хотел бы поговорить с тобой, когда вернусь. — Джон приостановился и внимательно посмотрел на Анну. — Ты больше похожа на мою сестру, чем на мать.

— Но ведь я и есть твоя сестра, верно? Твоя сестра и твоя мать.

Джон сообщил миссис Айвс, что он сейчас на Манхэттене.

— Я остановился у одного из старых друзей папы. Надеюсь, вы не возражаете.

У него сложилось впечатление, что миссис Айвс возражала бы, и очень сильно, но не при сложившихся обстоятельствах. Он только что потерял своих родителей, и потому его невежливость была простительна.

Когда Джон вернулся в спальню, Анна уже спала. Он с состраданием взглянул на нее. История и впрямь получилась странная, противоестественная. Ей много пришлось пережить, но теперь он будет заботиться о ней и защищать. Очевидно, от ее калифорнийского мужа было мало толку.

Джон присел на край постели, глядя на Анну, но вскоре глаза у него начали слипаться, он прилег рядом с ней и уснул.

В спальню вошла Кристина, чтобы узнать, отчего вдруг стало так тихо. Она слышала все, но единственным человеком, которому она расскажет об этом, будет Лиззи. Служанка улыбнулась с облегчением, когда увидела их спящими на кровати: мать и сын, сестра и брат. Кристина тихонько прикрыла за собой дверь и налила себе щедрую порцию лучшего виски мистера Блинкера. Последние несколько часов стали самыми драматичными и в ее жизни тоже.