Хафиз и султан - Самид Агаев

– Когда спокойствие восстановится, мы вновь встретимся, и будем радоваться жизни, – сказал он, напутствуя их в дорогу. – Надеюсь, что к тому времени у меня уже будет внук.

Простившись с дочерью, вазир отправился в мечеть и молился там до наступления темноты. Затем вернулся к себе и лег спать. На душе у него было светло и печально, как бывает у человека, сполна выполнившего свой долг, и заканчиваюшего свой жизненный путь. Он уходил в тяжелое, смутное для Азербайджана время. Но с этим ничего нельзя было поделать. Проходили одни тяжелые дни, наступали другие. На конец жизни пришлись суровые испытания – арест, бегство, нужда. Но благодарение Аллаху, он с честью справился со всем этим. И груз, который он ощущал на себе из-за неустроенности дочери, сегодня спал с него.

Вазир Шамс ад Дин Туграи заснул с улыбкой на устах и умер во сне. Таким его застал гулям, принеся ему утром горячую воду и умывальные принадлежности. А к полудню в Табриз вошли татары.

* * *

Ночь застала отряд в лощине Баба Хосрова, что находится в трех фарсангах от Табриза. Шихна отдал команду готовиться к ночлегу, и солдаты стали устанавливать палатки. Али подъехал к нему и спросил:

– Разве вы не собирались ехать всю ночь? Почему изменили решение?

– Я думаю, что в этом нет необходимости, – ответил командир, – Вряд ли татары станут преследовать нас. Так что лучше отдохнуть, а завтра с новыми силами двинуться дальше. Я приказал поставить для вас отдельную палатку.

– Благодарю, но в этом нет необходимости, – заявил Али. – Здесь неподалеку есть караван-сарай, мы переночуем там, а утром присоединимся к вам.

– Как вам будет угодно, ага, только учтите, что мы выступаем рано, на рассвете. Чтобы вам не потеряться, я-то в ответе за вас перед вазиром. Он много хорошего сделал для нас. А когда мы вместе с султаном вернемся и выбьем татар из Табриза, я не хочу прятать от него глаза.

– Не беспокойтесь, мы вернемся до рассвета.

– Что случилось? – спросила Йасмин, когда Али вернулся к ней.

– Они разбивают здесь лагерь, на ночевку.

– Значит, наша брачная ночь будет в палатке? Как романтично.

– Нет.

– Как нет, нам палатки не досталось?

– Мы поедем в караван-сарай, здесь недалеко, там будет менее романтично, зато спокойнее. Поехали, пока совсем не стемнело.

Караван-сарай был малолюден. Скучающий привратник обрадовался их приезду, открыл ворота и побежал звать управляющего.

– Ну что, вспомним молодость? – сказала из-под чадры Йасмин. – Как давно это было, даже не верится.

– Я на крыше спать не буду, – предупредил Али.

– Почему? – удивилась Йасмин.

– Как почему? Потому что ты моя жена. И сегодня, между прочим, брачная ночь. Или ты надеешься, что как-то обойдется?

– Надеюсь, что нет. Но лучше не сегодня. Мне надо привыкнуть к этой мысли. Все как-то очень быстро произошло.

– То есть мне все-таки идти на крышу?

– Конечно, нет, – сказала Йасмин.

И от этих слов у Али вдруг забилось сердце.

Пришел улыбчивый управляющий и поздоровался.

– Есть свободные комнаты? – спросил Али.

– Все комнаты к вашим услугам, – ответил управляющий. – Гостиница пуста.

– Что так? – поинтересовался Али. – Не сезон?

– Можно так сказать, хотя ко времени года это отношения не имеет. Караван-сарай, слава Аллаху, находиться в таком месте, что мы от сезонов не зависим.

– А в чем же дело?

– Проклятые татары! Всех как ветром сдуло, как только услышали о взятии ими Мараги. И теперь мы терпим убытки.

Али выбрал самую лучшую, просторную комнату, окно которой выходило на дорогу и холмы за ней.

– Ужинать будете? – спросил управляющий.

– Конечно.

– Накрыть во дворе или принести в номер?

– Сюда принесите.

– Вина подать?

– Нет, – взглянув на Йасмин, поспешил ответить Али.

* * *

Весь следующий день они провели в седле. К вечеру, когда отряд разбил лагерь на ночлег, Йасмин вполголоса сказала.

– Тот человек все время смотрит на тебя.

– Который? – спросил Али.

– Не смотри сразу, слева от нас, хорезмиец.

– Они все хорезмийцы, – сказал Али, осторожно взглянув в указанную сторону. Действительно, один из воинов, не сводил с него глаз. Лицо его показалось Али смутно знакомым.

– Почему ты думаешь, что он смотрит на меня, а не на тебя?

– Потому что, когда ты отъезжал от меня, он провожал тебя взглядом. Ну, видишь?

– Вижу, ну и что, смотрит. У нас в Азербайджане это народное развлечение. Смотрят так, что дырку прожигают. Не обращай внимания. Любопытство. Наверное, завидует, что у меня такая красивая жена.

– Он не азербайджанец.

– Ну и что, мы все тюрки.

– И он не видел моего лица, чтобы завидовать тебе.

– Он догадывается.

Али, как мог, успокоил Йасмин, но сам начал терзаться догадками, пытаясь понять, почему это лицо кажется ему знакомым. Но так и не вспомнил. Загадку разрешил шихна. Он подъехал, чтобы узнать, не нуждаются ли они вчем нибудь, и невзначай заметил.

Кстати, господин, один из моих людей уверяет, что вы очень похожи на человека, который убил его товарища, нашего солдата, когда они проводили обыск в доме вазира, во время его ареста.

– Мало ли на свете похожих людей, – как можно спокойней сказал Али, стараясь не выдать охватившего его волнения. – Насколько я знаю, в доме тогда находился катиб вазира. А я, как вы знаете, зять вазира. Как вы считаете, мог ли он выдать свою дочь за своего катиба.

– Действительно, – согласился шихна. – Он вас спутал, вероятно.

– И еще, – помедлив, сказал шихна, – ходят слухи о смерти султана. Они непроверены, но, если они подтвердятся, поиски его ставки утратят смысл. Вы понимаете, к чему я?

– Надеюсь, – ответил Али.

После того, как шихна отъехал от молодоженов, к нему подошел солдат.

– Ну что он сказал, начальник?

– Говорит, это был не он.

– Врет собака, это был он, я его на всю жизнь запомнил, гада. Давай я с ним поговорю, очную ставку сделаем.

– Успеется. Они в наших руках, никуда не денутся.

– Как это романтично, – сказала Йасмин, ерзая на войлочной подстилке. – Брачная ночь в палатке, в войсковом лагере. Давай мы будем просто спать, – попросила она, снимая руку мужа со своей груди.