Самая желанная - Мэри Джо Патни

– Джервейз, доказательств моей неверности не существует. Я никогда не ложилась в постель ни с одним мужчиной, кроме вас.

– Но не далее как сегодня днем я видел, как вы обнимались с Френсисом в моем парке. С моим кузеном в моем доме!.. И вы ждете, что я поверю вашей лжи? – Джервейз опять вздохнул и откинул голову на спинку кресла, словно у него не оставалось сил ее держать.

– Это были дружеские объятия, – возразила Диана. – Почему бы вам не спросить самого Френсиса?..

Джервейз решительно покачал головой.

– Нет-нет! Не хочу услышать из его уст признание в том, что вы любовники. – Он допил из стакана остатки бренди. – Как я ни люблю Френсиса… боюсь, простить его не смогу.

– Почему вы так уверены, что он подтвердит ваши подозрения? – в отчаянии всплеснула руками Диана.

Тут Джервейз пристально на нее посмотрел, и теперь его глаза были полны боли.

– Если не подтвердит, я буду знать, что вы развратили его своей ложью, а это еще хуже.

Диану переполняли досада и отчаяние.

– Значит, вы меня уже осудили и вынесли приговор, – пробормотала она. – В ваших глазах я уже проклята.

– Несомненно. – Виконт налил себе еще бренди. – Когда мы встретились впервые, я подумал, что вы выглядите как невинный ангел, но вы показали себя с совершенно противоположной стороны.

Он одним глотком выпил полбокала, и было видно, как двигался его кадык.

– Я с тринадцати лет знал, что проклят, но со временем это ощущение притупилось и уже начал думать, что, возможно, даже для худших из грешников не исключается… хоть какое-то спасение. Но вы были посланы из ада, чтобы утащить меня обратно вниз. – Его губы скривились. – А я-то дурак… О боже, я хочу вас даже сейчас, несмотря ни на что.

От его слов Диану словно обдало холодом, и одновременно она почувствовала отвращение.

– Помоги вам Бог, – прошептала она. – Сейчас вы говорите прямо как мой отец.

– Неудивительно. Уважаемый викарий считал, что женщины – источник всего зла и страданий, и я склонен думать, что у него было на то право.

– Прекратите! – Голос Дианы почти сорвался на визг. – Я не могу вас слушать! За что вы меня так презираете? Что я такого сделала?! Я не рассказала вам всего с самого начала только потому, что боялась. Мне хотелось узнать вас получше… Что в этом ужасного? Кроме того… – Диана почувствовала, что начинает злиться: ее тон сменился с умоляющего на гневный. – Почему я прошу у вас прощения, хотя это вы причинили мне самое большое зло?

– Похоже, ни один из нас не способен простить другого, – сухо заметил Джервейз. – Вы не можете простить мне насилие, а я не могу простить вам двуличность. Судя по великолепному представлению, которое вы сейчас устраиваете, вы и с самой собой не более честны, чем со мной.

– Не понимаю, о чем вы говорите, – пробурчала Диана.

Джервейз с силой грохнул стаканом по столу. Бренди расплескалось по столешнице и его руке. Подавшись вперед, он с болью и гневом проговорил:

– Вы нашли мужчину, у которого есть очень веские основания сомневаться, что женщинам вообще можно доверять, но вы соблазнили его своей сладкой ласковой ложью до такой степени, что он вам поверил. Поверил, что доверие все-таки возможно… А потом, когда он был более всего уязвим, вы его предали. – Тяжело вздохнув, Джервейз тихо, почти шепотом, добавил: – На такое предательство способна только женщина. Ни один мужчина не способен на такую жестокость – мужчины этого просто не умеют.

Диана со вздохом пожала плечами.

– Джервейз, я могу лишь повторить то, что уже говорила. Я не хотела причинить вам боль. А одна из причин, по которым я молчала, состояла в следующем… Чем больше времени проходило, тем труднее становилось объяснить, почему я не рассказала обо всем раньше. Легче было плыть по течению – так события развивались своим чередом. – Диана помолчала, пытаясь найти правильные слова, потом добавила: – Я думала, что если вы меня полюбите, то мы сможем оставить прошлое в прошлом и начать вместе новую жизнь, но увы… – Диана беспомощно развела руками. – Я даже представить не могла, что вы подумаете, будто я заманила вас в ловушку и предала из желания отомстить. Очевидно, я ошибалась. Но неужели это такое непростительное прегрешение? Впрочем, я никогда и не считала себя святой.

Джервейз снова откинулся на спинку кресла, и лицо его оказалось в тени.

– Да, но я-то думал, что вы само совершенство, – проговорил он с горечью в голосе.

Диана была потрясена этими словами и даже тронута, но потом ее вдруг обуял гнев и она прокричала:

– С этим я ничего не могу поделать! Если вы думали обо мне лучше, чем я заслуживаю, – это не моя вина! Любить – значит, принимать человека целиком, со всеми его недостатками! – Диана перевела дух и, уже спокойнее, продолжила: – Почему вы не можете принять как факт то обстоятельство, что я люблю вас? Ведь я-то знаю, что вы далеко не совершенство: даже способны на насилие, – но все равно вас люблю.

– Тем глупее с вашей стороны, Диана. – Джервейз сделал еще глоток бренди. – Я никогда не мог понять, почему вы утверждали, что любите меня. Видит бог, я этого не заслуживаю, но мне хотелось вам верить. А вы были очень убедительны… И знаете… Гораздо легче верить, что вы лгунья, чем в то, что вы вообще когда-либо меня любили.

Диана в отчаянии всплеснула руками. Если Джервейз действительно считал, что недостоин любви, то как она сможет убедить его в своей искренности? Ведь одних слов недостаточно.

Тут Джервейз вновь заговорил:

– Поскольку вы – существо эмоциональное, а не рассудочное, то, возможно, вы сами верите в свою ложь. Так что мне, наверное, стоит этим воспользоваться и оставить вас в качестве любовницы. Или не стоит? – Он пожал плечами.

Диана промолчала, и виконт продолжил:

– Очевидно, вы самая красивая из женщин. Вы невероятно талантливы в постели – способны сделать так, что мужчина забудет даже о своей душе. Жаль тратить такой талант впустую. Тем более что я уже его купил и заплатил даже не один раз, а несколько. Как любовница вы были несравненной. – Его взгляд нарочито медленно заскользил по ее телу. – И постель всегда была для нас самым важным в жизни. Ну, что скажете, Диана? Стоит ли мне по-прежнему приходить к вам несколько раз в неделю, чтобы попользоваться вашим восхитительным телом?

– И вы еще говорите, что я умею быть жестокой? Я никогда в жизни не чувствовала себя шлюхой – до этой самой минуты. – Диана съежилась в кресле, ей была ненавистна даже сама мысль, что виконт предлагал. Помолчав, она с горечью подытожила: – Все, что мне известно о жестокости, я узнала от вас.

– Вот так гораздо лучше, – одобрительно кивнул Джервейз. – У нас нет иллюзий относительно друг друга. Не вы ли говорили что-то о нашем несовершенстве? Правда же состоит в том, что я – насильник, а вы – шлюха. В каком-то смысле – идеальный брак.