Желанная и вероломная - Хизер Грэм

Келли застыла на месте и изо всех сил ударила его по щеке. И тут же едва не закричала от испуга, потому что, швырнув ее на кровать, он вытащил из пожен свою кавалерийскую саблю. Кончик сабли коснулся ее груди, и она вздрогнула от холода и страха.

— Жаль, Келли, что я не могу располосовать тебя пополам. — Дэниел провел кончиком сабли по ребрам, затем вдоль живота. — Хорошо бы вскрыть эту красивую оболочку и заглянуть, что там делается в твоем сердце. Может, попробовать?

Он замолчал. Она, дрожа всем телом, все-таки не отвела взгляда.

«Что ты там обнаружишь, любовь моя? Что я люблю тебя, хочу и что мне нечем защищаться, когда ты воюешь со мной еще более жестоко, чем со своими врагами-северянами на поле боя?»

Черт бы его побрал!

Он не посмеет причинить ей боль. По крайней мере в этом она уверена.

Оттолкнув рукой саблю, Келли послала его туда, куда, по ее мнению, он должен убираться.

Дэниел только рассмеялся. Сабля, ножны и одежда полетели на пол рядом с кроватью.

— И не мечтай, что ты ляжешь в эту постель, Дэниел Камерон! Только посмей…

Он посмел.

Горячий как огонь, он навалился на нее всем телом. Она почувствовала, как ее подхватывает горячая волна желания.

— А если посмею?

— Я закричу.

— Кричи.

Его шепот ласкал ее губы. И никогда еще Келли не испытывала такой сильной страсти.

— Ну что ж ты не кричишь?

— Негодяй, — прошептала она в ответ.

Его губы коснулись ее губ. На сей раз она не сопротивлялась, а ответила на его поцелуй, изнывая от сладкой истомы.

А Дэниел уже ласкал ее плечи, ключицы, груди, наслаждаясь каждым своим прикосновением.

Вот он перевернул ее, и его губы заскользили вниз вдоль позвоночника.

— Ты хотела притвориться? Давай притворимся. Притворимся, что ты меня любишь, что у тебя сердце разрывается при мысли о моем отъезде. Давай притворимся…

Да, он знал толк в поцелуях и ласках и делал это очень умело. Говоря, он не переставал осыпать ее поцелуями.

— Притворимся, что я солдат-янки и придерживаюсь одних с тобой убеждений. — Его шепот возбуждал ее еще сильнее. — Что когда я уйду, ты будешь плакать дни и ночи напролет. Что любишь меня сейчас всем сердцем и все мои прикосновения сохранишь в памяти на долгие дни, что нам предстоит провести в разлуке.

Губы его скользили по всему ее телу. Она уже сгорала от желания, огонь которого он так искусно разжег и поддерживал.

Дэниел вновь перевернул ее на спину и встретился с ней взглядом.

— В одном нам не надо притворяться, любовь моя. Я на самом деле хочу тебя, Келли. Видит Бог, я тебя хочу!

Черноволосая голова задержалась на ее груди.

Келли тихо вскрикнула, сама отыскала его губы, а затем стала целовать его мускулистые плечи и грудь. Он судорожно втянул в себя воздух, а она, расхрабрившись, продолжала ласки с утроенной силой.

Дэниел вдруг обнял ее, и они вместе упали на постель. Чистые, прохладные простыни приняли их в свои объятия. Келли и Дэниел полностью отдались страсти.

На небе высыпали звезды, тьма отступила. Она медленно вернулась с небес на землю. Взмокший, разгоряченный, он опустился на нее всем телом. Хорошо было лежать так, в объятиях друг друга, ненадолго утолив свою страсть!

Спустя какое-то время она вновь поддалась искушению: усевшись на него верхом, наклонилась вперед, игриво касаясь тела волосами.

— Давай притворимся, — тихо прошептала она. — Притворимся, что ты меня любишь. Что страстно желал этой ночи, прежде чем уехать на войну. Что будешь вспоминать обо мне днем и ночью. И на поле боя будешь сражаться с моим именем на устах. Дэниел, давай притворимся…

Она замолчала, встретившись с ним взглядом.

— Притворимся, любовь моя, — прошептал он в ответ и, обняв ее, подмял под себя. Она тихо вскрикнула, пораженная его способностью неизменно возбуждать ее, целуя именно там, где нужно.

Они снова слились воедино. И даже злые демоны войны не могли разъединить их, потому что земные дела отступили. Снова достигнув высот наслаждения, она медленно, очень медленно опускалась на землю.

Веки ее почему-то отяжелели. Говорить ничего не хотелось, ибо страшно было рассеивать чары. Голова ее покоилась у него на груди.

Он крепко сжимал ее в объятиях.

Спустя мгновение Келли уже сладко спала.

Дэниел проснулся с первыми лучами зари. Он сразу все вспомнил, почувствовав, что она рядом, и, затаив дыхание, принялся изучающе разглядывать жену.

Вот золотисто-каштановые волосы, вот ее ангельское лицо, безмятежное во сне и такое нежное, такое красивое! А это точеное, цвета слоновой кости тело! Этим утром каждый его изгиб, каждая выпуклость казались такими невинными и в то же время такими соблазнительными! Его ангелок мирно спал.

Он осторожно поднялся, стараясь не разбудить ее неловким движением.

В гардеробе нашел новую военную форму, о которой позаботилась Криста.

По сравнению со всеми остальными в своем отряде он будет обут и одет по-королевски.

Дэниел пристегнул ножны и немного постоял у кровати.

Может быть, следовало разбудить ее и извиниться за то, что все это время он вел себя как последний осел. Извините, мол, миссис Камерон, но, возможно, мы, офицеры-южане, время от времени все-таки теряем чувство меры.

Нет. Он не станет ее будить. Слишком уж сладок был их мир притворства.

Дэниел торопливо спустился в кабинет, нашел коробку с платьем, потом вернулся в спальню и застыл на мгновение. Но не прикоснуться к ней он не мог. Наклонившись, он откинул волосы с ее лица и поцеловал в лоб. Келли так и не проснулась.

С сожалением покинув ее, Дэниел зашел в детскую. Ему вдруг захотелось схватить сынишку на руки, но он удержался.

Как и его мать, Джард крепко спал.

Подошла Джейни, сказала, что завтрак готов. Он рассеянно кивнул. Солнце уже поднялось. Пора было уходить.

Келли проснулась только через несколько часов.

Она вздрогнула и инстинктивно пошарила рукой рядом.

Дэниела не было.

В изножье кровати белело свадебное платье с вышитыми красными цветочками.