Клянусь своим сердцем - Шанджида Нусрат Али

Достав свой нож, я провел кончиком лезвия ему между глаз.

— Король создан для того, чтобы править наверняка, но я правлю ради своей королевы, потому что в реальности и в игре она обладает высшей властью. У нее больше власти, чем у тебя.

Он хихикнул и изобразил самую слабую улыбку.

— Я жаждал занять ее место, потому что ты был властелином моего сердца. Я поклялся себе, что сделаю все возможное, чтобы мой король… — он энергично закашлялся. — Но в этой жизни… судьба не отвела мне моего законного места. Но я не сдамся, сэр, потому что у меня будет мой король, даже если это отнимет у меня миллион жизней и разное время.

Хватка моего ножа усилилась.

— С таким гниющим сердцем и разумом такому отбросу, как ты, место в аду. — С этими словами я вонзил нож ему между глаз. — Пусть ты никогда не обретешь покой.

Я вонзил нож дальше, наблюдая, как он прошел сквозь его череп, как кровь брызнула и покрыла мою руку и рубашку. В мгновение ока его тело стало безжизненным, и он упал на землю.

Позвав охранников, я приказал им избавиться от тела, выбросив его в мусорный контейнер, где мусору самое место.

Но Франко больше не имел значения.

Я не мог терять времени. Я должен спасти ее.… Я не мог потерять ее на этот раз.

Не сдавайся, ангел. Я иду за тобой.

Пожалуйста, не сдавайся.

ГЛАВА 28

Зацикленность на возможностях приносит только боль.

ТЕЙЯ

Все мое тело ужасно дрожало. У меня не было ни одежды, ни одеял, чтобы согреться. Все, что я могла использовать, — это простыню, и я завернулась в нее. Но мою кожу все еще покалывало от холода и боли.

Мои зубы стучали друг о друга, когда я лежала на полу, сворачиваясь в кокон. В моём ое горле пересохло, и сколько бы раз я ни сглатывала, это никогда не помогало. Сработало только одно.

Наркотик.

Я знала, что белый порошок день за днем отравлял мой организм, поглощая меня своей зависимостью с каждой минутой. Каждый раз, когда мне делали укол, я боролась изо всех сил, которые у меня оставались, но мое тело сдавалось, когда наркотик начинал течь по моим венам.

Это была лестница к моему уничтожению, но также и мой спасательный круг, позволяющий пережить пытки, которым монстры подвергали меня днем и ночью. Я потеряла счет времени.

Я ни разу не выходила из комнаты. Когда они заканчивали со мной, они снова надевали свою одежду и запирали меня внутри, пока не приходил другой. Вся комната пропахла потом, и сексом… моя собственная кожа пахла так же, заставляя меня чувствовать себя грязной.

Но глубоко внутри, в уголке моего сознания, я цеплялась за ниточку надежды, даже несмотря на то, что я медленно угасала. Всякий раз, когда ко мне возвращалось сознание, я оглядывалась в поисках чего-нибудь, что я могла бы использовать, чтобы выбраться отсюда. Я должна была сбежать.

Ради себя. Ради своей дочери. Ради Люцифера.

В глубине души я все еще чувствовала, что Люцифер пришел бы и спас меня. Он пришел бы за мной. Но я не знала, как долго я еще смогла бы цепляться за эту мысль.

Я услышала, как открылась дверь, но когда подняла глаза, мое зрение было в основном размытым. Я не могла стоять, так как мои ноги были как желе. Мое тело все еще болело от ударов некоторых монстров-садистов.

Звук тяжелых ботинок приблизился, и я прищурилась, чтобы лучше рассмотреть. Это был мужчина.

Он опустился передо мной на колени, прищелкивая, прикасаясь к моим волосам.

— Судьба действительно сука, тебе не кажется? — знакомый глубокий голос Аида мгновенно вызвал гнев и отвращение, пронесшиеся по моим нервам.

Я поклялась себе, что убила бы Аида, прежде чем сбежала бы.

Он наклонился ближе, хотя его лицо все еще было немного размытым для моих глаз. Но в глубине души я точно знала, как выглядел этот монстр.

— Ты выглядишь прекраснее, чем когда-либо. Синяки и отметины идеально сочетаются с тоном твоей кожи. Но самое приятное — это видеть, как твоя душа постепенно разрушается. Я ясно вижу это в твоих глазах.

Его холодный палец коснулся моей щеки, обводя набухший синяк, который был у меня там.

— Я-я… я сбегу… и верну с-свою д-дочь… обратно… — заикаясь, пробормотала я своим сухим голосом.

Он от души рассмеялся, как будто это была самая смешная вещь, которую я когда-либо говорила.

— О, моя дорогая жена. Ты все еще так наивна. И если ты думаешь, что сможешь так легко сбежать, то я должен сказать, что ты самая тупая женщина, которую я когда-либо встречал. — Он заправил выбившуюся прядь моих волос мне за ухо. — И если каким-то чудом ты все-таки спасешься, то прости, что огорчаю тебя, детка, но это будет наполнено обидой и потерей.

Во мне расцвело замешательство, и я нахмурила брови.

— О-о чем т-ты говоришь?

Он просто улыбнулся, потирая рукой свои неряшливые пятичасовые волосы.

— Ты действительно думала, что я сохраню жизнь девочке, которая была отражением моего брата? Я всегда отбирал у него все дорогое и близкое, ты была частью его, и ты уже была у меня. Но девочка — его кровь и плоть. Прекрасная возможность для меня стереть часть его наследия.

Мое сердце пропустило удар.

Дрожь внезапно прекратилась, как будто наркотик потерял свое действие, как будто он был отравлен словами, слетающими с его губ.

Слезы тут же навернулись мне на глаза, потекли по щекам, когда я почувствовала, что мой мир разрушился на части. В тот самый момент все эмоции внутри меня угасли, когда был убит последний луч света в моей жизни.

Он убил мою дочь только для того, чтобы осуществить свою месть.

Потекло еще больше слез, но у меня больше не было сил кричать от боли и горя. Ничего не осталось.

— Она была всего лишь нежным лепестком, который нужно было сорвать, — он изобразил жалость в своем тоне.

Горе пронзило мое сердце так глубоко… Рана была такой болезненной, что я почувствовала, как мое сердце вырвали из тела.

— О-о-о. Я знаю, тебе, должно быть, больно, — он обхватил мое лицо ладонями, потирая большим пальцем